Сон во сне. Я не могла отличить реальность от вымысла. Не могла вспомнить себя. Я обнимаю себя руками, словно стараюсь отгородиться от воспоминаний. Но разве… разве первое сновидение было вымыслом?

Я тяжело вздыхаю и падаю на мокрую подушку, зарываясь в нее лицом.

– Отличное начала дня, Би, – оптимистично выдаю я.

One republic – Everybody loves me

THE OFFSPRING – You’re Gonna Go Far, Kid

Не знаю, когда начинает покалывать в боку. До того, как свинцовые ноги отказываются двигаться, или перед тем, как ссадины и синяки, наконец, начинают болеть просто нестерпимо. Вот теперь я задумываюсь о том, что кошмары, по сравнению с издевательствами, которым меня подверг ди Анджело, просто сказка.

По-моему, я считала, что нельзя ненавидеть людей. У всех нас минусы, каждый заслуживает прощения и понимания… А теперь забудьте это. Выкиньте из головы, выжгите из памяти – мне все равно. Я ненавижу ди Анджело. Да так сильно, что одна эта эмоция заставляет уворачиваться от очередного удара.

– Нико! – раздается голос Хейзел. – Ты покалечишь ее!

Ди Анджело выпрямляется, встряхивая кисти рук. Я с трудом облизываю пересохшие губы, чувствую солоноватый привкус пота и крови. Он смотрит на сестру укоряюще, мол, не вмешивайся в педагогический процесс. Хейзел, которая до этого вместе с Аннабет штудировала мифологию, выглядит озадачено. Все на палубе были предупреждены о том, что мешать Нико посмеет только самоубийца, но, кажется, они и не старались. То, с чем мне придется столкнуться, намного хуже синяков, которые мне понаставит сын Аида.

Я группируюсь в который раз, чтобы привстать с пола, но я продолжаю ползать на четвереньках. Ладно, по-моему, ди Анджело достаточно удовлетворил свою гордыню на сегодня – я жалкая. И теперь я согласна с этим утверждением. Он доказал это неоднократно. Семнадцать раз, если быть точной.

– Вставай, – грубо отрезает Нико. – Потренируемся на спатах.

Я не успеваю подняться, как в лицо тут же летит железное орудие моего убийства. Точно такое же я держала в свою «первую» битву. Тогда, правда, оно никого не поранило, кроме как грязи и комка земли.

– Я устала, – сквозь зубы, задыхаясь, цежу я. – Мне нужен отдых.

– Ты спала семь часов. Этого достаточно для того, чтобы восстановить силы. В скором времени у тебя и их не будет.

– В скором времени я не смогу передвигаться. Я не чувствую ни рук, ни ног, – в тон ему отвечаю я.

– Нико, хватит с нее, серьезно, – вмешивается Джейсон.

Он приветливо улыбается мне, помогая подняться. Светловолосый – единственный, которого уважает, боится или слушается ди Анджело. Я поняла это сразу – в тот самый момент, когда началась моя тренировка, и Джейсон попросил Нико быть со мной «помягче».

Я практически не могу дышать. Пот заливает глаза, а тяжесть собственного тела тянет меня к земле. Вот она – коварная гравитация. Нико молчит, наблюдая за тем, как сын Зевса (надеюсь, я ничего не спутала) усаживает меня на скамью. Наверное, в душе он ликует. Но, клянусь, это последнее о чем я думаю в данную минуту. Парень подает мне воды, и я выпиваю три стакана залпом. Боль в боку чуть отступает, но я по-прежнему ощущаю дробленный пульс, раздающийся в висках.

– Скажи мне, что это «смягченная» версия, – молю я. – Не хочу чувствовать себя настолько беспомощной.

– На самом деле, он жалел тебя, – наполняя стакан вновь, грустно улыбается Джейсон. – Но никто не становится воином сразу. Тем более человек, тем более девушка.

– Тогда мне стоит поблагодарить своего учителя, – заметив Нико рядом с собой, устало говорю я. – Спасибо, что не прикончил. С твоей стороны это было крайне…

Но я не успеваю договорить, так как в скамью между мной и Джейсоном врезается спата. Еще несколько сантиметров, и я бы лишилась руки.

– Ты что творишь?!

Мой истошный вопль заставляет всех присутствующих обернуться к нам.

– Это ты что делаешь, – грубо отрезает он, кивая Джейсону. – Я – ее учитель. И пока она жива, я таковым и останусь.

Светловолосый выглядит ошарашенным. По-моему, все, кроме самого Нико, считают такое поведение ненормальным. Перси пересекает палубу, приближаясь к нам. За ним поспевает Лео, перемазанный маслом. Пайпер и Аннабет остаются в стороне, пока Хейзел преграждает Нико путь ко мне.

– Перестань, Нико. Ты пугаешь меня, – произносит она.

Сын Аида вытаскивает спату из разрубленной лавки и прячет обратно в ножны. На лице у него пышет злоба и агрессия. Маска безразличия снова растворилась в его подлинных эмоциях. Мне страшно признавать это, но я рада этому. Мне приятней видеть настоящие эмоции, пусть даже такие, как ненависть. Он ненавидел меня в эту секунду.

– Уговор есть уговор, Аннабет. Я доверяю ей только в том случае, если она все время будет у меня под наблюдением. А ты, – обращается он ко мне, – вставай, иначе это кончится кровопролитием.

Внутри разрождается буря, которая копилась с самого утра. Ненависть обретает свое место, она застилает глаза.

– Ты конченый, что ли?! Ты вытащил меня из кровати в пять утра, но я промолчала! Ты бросил моего брата со старыми клячами, но я больше не пытаюсь прикончить тебя! Ты издевался надо мной весь день, но я не жаловалась! Вчера вечером я узнала о том, что Чарли в руках мойр, которые в любую минуту могут перерезать нить его жизни, а спустя неделю на мир обрушится гнев безумного кастрата! И ты ставишь мне условия? Ты чему-то учишь меня?