–Что не так? – спрашиваю я, когда любопытство одерживает надо мной верх.

Ди Анджело абсолютно не плохой человек. В последнее время мне казалось, что все его поведение вызвано лишь одиночеством, от которого он, по непонятной мне причине, не мог отказаться. И, как бы трудно не было это признать, он заботился обо мне. В своем странной, грубой манере.

Поэтому мой вопрос то ли раздражает, то ли заставляет его напрячься.

–Очередной секрет? – вздыхаю я. – Перестань, посмотри как красиво вокруг.

–Мир в опасности, а ты безбожно сентиментальна, – отрезает Нико, поглядывая на Аннабет. – Нужно думать о реально интересующих нас проблемах.

– Твоя серьезность не решает наших проблем.

Мое замечание заставляет плечи Нико нервно вздрогнуть. В яблочко, Беатрис. Единственное, что было так странно и отталкивающе одновременно: я могла задеть его. Неприступную глыбу льда, которую не брал ни один ледокол. Я не остра на язык, не остроумна. И об этом не сложно помнить, когда рядом ди Анджело, а все потому, что на его фоне – на его собранном, серьезном фоне – я выгляжу просто дурой.

–Трис, – вдруг начинает он, понижая голос. – Пообещай мне, что не станешь лезть на рожон. Хотя бы не в одиночку.

–К чему ты это? – все глупые мысли улетучиваются.

Видимо, что-то по-настоящему беспокоило Нико, но он не мог произнести этого. Хотя бы потому, что был слишком серьезен и собран. Репутация – превыше всего.

Он не отвечает, выжидающе посматривая на меня. Приходится кивнуть, чтобы под его тяжелым, хмурым взглядом волосы не встали дыбом. Неужели он всегда был таким?

Ох, как я ненавидела себя за этот вопрос.

Он слишком часто всплывал в подсознании, беспокоя и теребя меня, почем зря. Был или не был – передо мной Нико сегодняшний, остальное разве важно? Сердце щемило от боли, когда воспоминания волнами окатывали меня с ног до головы. Нико. Маленький, веселый Нико. С теплыми, карими глазами и ямочками на щеках. Его теплые ладошки в моих руках. Его милая, волшебная улыбка, словно калька, проявлявшаяся тогда, когда сегодняшний ди Анджело улыбался мне. Так редко и слабо, едва-едва позволяя уголкам губ приподняться выше нормы. А затем – тот же хмурый взгляд, те же холодные указания, та же безразличность.

Маленький Нико был единственным гостем моих снов последние пару недель. Я изучила его, привыкла и привязалась к нему. Просыпаясь и замечая ди Анджело в темной одежде, вместо разноцветных футболок с героями мультфильмов, я понимала, как сильно мне хотелось бы помочь ему. Не узнать причину его грубости, а попытаться стереть ее из воспоминаний кареглазого мальчишки.

–Ты хоть во сне не ходишь? – голос Нико насмешлив, и я тут же вскидываю голову в надежде увидеть улыбку.

Вот. Еще доля секунды. И она угасла.

Но когда я перевожу взгляд на Арго-II и замечаю среди своих друзей двух новых незнакомцев, по коже пробегается мороз. Девушка с карамельными волосами, счастливой улыбкой, но растерянным выражением лица. Как будто она искала кого-то. И, к моему ужасу, когда ее глаза встречаются с моими, она шагает к нам навстречу. Она не излучает никакой угрозы, но Нико заходит чуть вперед, уверенно касаясь рукояти меча.

–Беатрис, – девушка выглядит ошарашенной, когда равняется со мной. – Ты должна кое с кем…

–Она никому и ничего не должна, – голос ди Анджело не только груб, но еще и пронизан какой-то холодной ненавистью. – Я уже говорил тебе – оставьте ее в покое.

Глубокие карие глаза упрямо уставляются на моего наставника.

– Она вправе решать с кем и когда ей говорить, отпрыск Аида.

Меня коробит от этих слов. Сложно сказать, почему именно мое отношение к девушке меняется молниеносно. В ушах надрывной дробью выстукивает пульс, а вместе с тем пульсируют ее слова, наполненные отвращением: «Отпрыск Аида».

–Давайте начнем сначала, – хрипло говорю я.

И кареглазая успокаивается.

– Тебя уже ждут. Пожалуйста, Беатрис, ты должна поговорить с ним пока не случилось непоправимого. У него остались считанные минуты.

Сердце все чаще замирает в груди. У кого остались «считанные минуты»? Но она не дает мне задать вопроса, просто тянет куда-то в сторону Арго-II. Пытаюсь найти опору в глазах своих друзей, но даже Фрэнк, огромный добродушный Фрэнк Чжан, выглядит жутко напуганным.

–Калипсо, пожалуйста, – рядом возникает Перси.