Он пытается перехватить мою руку, но богиня движется слишком быстро, таща меня за собой. Глаза Джексона такие же, как и у Фрэнка – не верящие, отстраненные. Значит, это та самая Калипсо? Не слишком радушная встреча. Но Лео не пытается вмешаться, и никто не пытается.

Когда я подхожу к борту корабля вплотную, и лунный свет едва очерчивает поверхность земли, все вопросы, казавшиеся раньше чем-то важным, улетучиваются. На песке, прислонившись к деревянной поверхности судна, сидит мужчина. Его одежда обтрепана, а в некоторых местах обуглена вместе с кожей. Его лицо заливает пот, губы одурманено зовут кого-то, а его тело подрагивает в лихорадке. Неожиданно, его рука тянется в нашу сторону, и я непроизвольно пячусь назад.

–Беатрис, пожалуйста, – кладя мне руки на плечи, взмолилась Калипсо. – Просто выслушай его, дай объяснится.

–Ему нужна медицинская помощь! – грубо отрезаю я. – Нужны полотенца, вода… Хоть что-нибудь!

Нико преграждает мне путь. В глазах сына Аида пляшут знакомые мне огоньки недоверия. Так он смотрел на всех – с презрением и опаской, и зачастую это было абсолютно безосновательно. Глядя на Калипсо, такую юную, похожую скорей на девушку, нежели на богиню, я видела человека, излучающего надежду и уверенность. Уверенность в том, что израненный мужчина не может причинить мне вреда. И я, подчиняясь порыву, сжимаю его вечно ледяную ладонь. Кажется, он не особенно рад такому «со мной все будет в порядке», но, если честно, меня не особенно заботит это. Нико не обидчив, ему просто нужно поддерживать репутацию.

Я шагаю вперед, но он еще крепче сжимает мою ладошку. Это вызывает и улыбку, и раздражение.

–Отпрыск Аида? – хрипло говорит незнакомец. – Мне следовало бы догадаться…

– Его зовут Нико, – отчего-то грубо произношу я, шагая ему навстречу. – Вы хотели поговорить со мной? Говорите.

На его израненном лице, покрытом недельной щетиной, появляется слабая улыбка. Я с ужасом понимаю, что она знакома мне. Где-то. В каком-то потаенном уголке сознания всплывает какая-то зацепка, но так же быстро, как и прежде, мои мысли, словно обжегшись, ускользают прочь.

–Наедине, Беатрис.

Эта фраза заставляет мои коленки слегка дрогнуть.

–У меня нет секретов от моих друзей.

Но он продолжает стоять на своем, качая головой.

–Беатрис, поскольку твои друзья представляют для меня угрозу, я не могу так просто поддаться на твои чистосердечные речи.

–Угрозу? Разве что, если вы не представляете угрозы для нас. Нет, никаких разговоров тет-а-тет.

Его горло хрипит и издает булькающие звуки, словно он полон воды. На самом деле, не воды, а крови. Она тонкой струйкой стекает по его губам к подбородку. Дрожащей ладонью он стирает алую жидкость, размазывая ее по лицу.

–Слишком мало времени…

Калипсо реагирует мгновенно. Едва я оборачиваюсь, она отталкивает Нико в сторону. Когда оборачивается ко мне, я замечаю в ее глазах только дикую, непроглядную печаль. Это сбивает с толку, и я не успеваю среагировать должным образом – так, как хотел бы того мой наставник, который уже обнажил меч. Все, что мне удается – рвануть вперед, прежде чем неведомая сила отбрасывает меня в сторону. Я пытаюсь встать, чтобы повторить попытку, но взгляд натыкается на купол, образовавшийся вокруг нас. Он поблескивает в лунном свете золотым ободом, не давая ни единому звуку ни пройти, ни выйти за его пределы. Купол прозрачен, потому я вижу, как забыв о Калипсо, Нико кидается в мою сторону.

–Все в порядке! Эй, успокойся, все в порядке! – я кричу в надежде, что его руки перестанут колотить по поблескивающей поверхности. – Я жива, видишь? Со мной все в порядке!

Но это бесполезно. Руки ди Анджело, позабыв о болевом пороге, раз за разом опускаются на купол. Вместо вреда незримой преграде, я замечаю кровь, стекающую по светлому ободу, и вижу, каким бешенством горят глаза Нико. Я продолжаю кричать, что со мной все в порядке, а купол продолжает поглощать любые звуки. Все происходит так быстро, так стремительно, что глаза мельтешат по поверхности купола, и я замечаю, как на Калипсо тут же набрасывается Лео. Он хватает ее за плечи, кричит от ярости, а другие полукровки уже спешат на помощь ди Анджело. Как будто я значима.

–Это мера предосторожности, – хрипит мужчина позади меня.

–Выпустите меня. Немедленно, – членораздельно произношу я.

Он сменил свое положение. Привстал на колени, протягивая ко мне свои окровавленные руки. Я вспоминаю о таких же поврежденных руках Нико и немедленно оборачиваюсь. Его лицо такое же, как и прежде: яростное, ненавидящее, жуткое. По коже бегут мурашки. Не из-за его вида. Из-за той боли, которую причиняет каждый его удар по куполу. Из-за той боли, которую терпит или не замечает сам Нико.

–Чего вы хотите от меня?!

Мужчина, услышав смирение в моем голосе, слабо улыбается. Он умирает. Умирает медленно и мучительно. Отчего-то эта мысль доставляет мне удовольствие.

–Подойди, Беатрис. Всего пару минут твоей жизни дадут тебе ответы на многие твои вопросы, – тихо продолжает он. – Где Чарли? Кто ты на самом деле? И почему стала видеть сквозь Туман только теперь?

Каждый его вопрос попадает в цель: я чувствую, как внутренности от напряжения нестерпимо ноют. Мне нужны ответы. И пусть я не могла довериться умирающему, мне хотелось услышать о Чарли еще хоть слово. Чарли. То самое, ради чего я согласилась принять действительность таковой, какой она является на сегодняшний день. Я готова умирать, сражаться, разрывать зубами чужую плоть – лишь бы Чарли остался жив. Это чувство глубже подсознательных инстинктов.