– А феникс? – спрашиваю я невпопад.

Калипсо слабо улыбается.

– Так всегда было заведено: чтобы проснуться ото сна, он должен умереть.

– Ведь ей, чтобы жить, суждено умереть, – Вальдес присаживает рядом с богиней и целует ее в плечо как-то совсем по-детски. – Ты у меня умница, конечно, но откуда тебе все это знать?

– Гелиос. Он долгое время скрывался от богов. А затем, когда его нашли, попросил убежища на Огигии, – при этих словах ее голос неумолимо дрогнул. – Он всегда был добр ко мне. Заботился так же, как и твой отец, но ему не суждено было спастись…

Тишина мгновенно накрывает нас всех пластом бетона, давящим к земле. Каждому нужно задать слишком много, но все мы понимали, что это не самое лучшее время для вопросов, и потому продолжали сопротивляться голосящей тишине. Незаметно Лео подталкивает Калипсо плечом и слабо, но преданно улыбается ей. В этом, наверное, и состоит вся романтика жизни полукровок: не умри, поддержи того, кого любишь, и будь с ним честен до самого конца. И еще одно: не дай ему умереть. Я оборачиваюсь к Аннабет и вновь замечаю резкие перемены в ее лице: злость, агрессия, беспричинная ухмылка. Она смотрит на всех нас с таким презрением, что сдерживает поток ругательных слов силой своей непоколебимой воли.

– Курс, капитан? – спрашивает Лео, прерывая череду моих бессвязных мыслей.

Курс? Разве у нас есть курс? План? Хотя бы план?

– Нью-Йорк, – отвечаю я чуть погодя.

– Что на счет плана? – спрашивает Хейзел, которая выглядит совсем опустошенной.

Она думает о Нико. Он важен для нее. Он единственный, по-настоящему близкий ей человек. Все мы (включая даже Фрэнка) – опора, благодаря которой прежняя Хейзел Левеск стала той Хейзел, которая пережила даже Гею. Я улыбаюсь ей самой искренней улыбкой, на которую был только способен, и, заглядывая в карие глаза, произношу:

– Верь мне. Все будет хорошо.

– План? – спрашивает она вновь.

– У нас нет плана. Действуем по наитию, как и всегда. А на месте предприми кардинальные меры. Сколько времени мы пробудем в пути?

Вальдес роется в своих записях, что-то высчитывает и бормочет себе под нос. Кажется, он единственный, кто поддерживал мою сумасшедшую идею. Глаза его горят уверенностью, а хаотичные движения говорят лишь о том, что сын Гефеста готов ко всему, что ждет нас вперед. А затем оборачивается ко мне, но так и замирает на месте.

Я уже привык к этим взглядам, и вместо вопроса оборачиваюсь к тому, что так удивило Лео. И его поведение становится мне ясным. Пути назад нет.

Под нами раскинулся незнакомый город. И, если на высоте птичьего полета мы просто обмундировались в тулупы и пыльники, то городские жители просто не успели спрятаться от этого всепоглощающего холода. Когда серые, снежные облака чуть рассеиваются и видимость становится лучше, мы становимся свидетелями эпизода из очередного фильма об Апокалипсисе.

Заснеженная, оледеневшая взлетно-посадочная полоса встречает нас блеклыми переливами льда. Ангары самолетов можно узнать лишь по округлым выпуклостям снега. Диспетчерская вышка виднеется из-под заснеженного одеяла острием антенны. Арго-II снижается чуть ниже. Снег перестал идти несколько часов назад, и это можно заметить по кромке утоптанной тропинки вглубь города. Значит, выжившие все же есть. Я насчитываю всего три пары ног. Тучи сгущаются все плотнее, а завывающий ветер становится только сильнее – он хлыщет по лицу, ударяет в грудь, заставляет глаза слезиться.

– Мы еще успеем помочь им, – говорю я в ожидании возгласов несогласия. – Вот-вот начнется снегопад.

– Согласна, – тут же вставляет Пайпер, свешиваясь с перил. – Может, ты сможешь выиграть нам немного времени?

Но Джейсон только качает головой.

– Это даже не божественная магия. Вроде живого полотна, что при контакте с другим источником магии выдаст нас, – объясняет Калипсо, принимая из рук Лео очередную шапку. – И потому Джейсону лучше не высовываться, как и всем нам.

– Но там люди, и, если они не найдут укрытия, просто напросто погибнут. Лео, сколько нам до Нью-Йорка?

– При максимальном использовании топлива нужно учитывать расходы на прогрев двигателей и системы отопления. К тому же, многие системы не исправны в той мере, в которой они должны работать. Мы не многое успели починить на Огигии, – начинает Вальдес.

– Короче, – обрываю его я.

– Прибудем впритык, а если спустимся ниже и потратим время на высадку, можем и опоздать.

– Но мы должны сойти, – уверенно повторяет Джейсон. – Не больше двадцати минут до начала бури.

Вальдес уставляется на него как на умалишенного.