Свернули вправо и подъехали поближе.

– Глазастый ты, Борн...

Включённые фары осветили внедорожник "Nissan Qashqai". Как на крыльях, полетел к нему, но в машине никого не было, обошёл вокруг джипа; тёмно-зелёный, госномер - А 007 ЕВ, 130 регион. Блатной номерок, а что за регион? Не понятно. Полез в незакрытую машину. Между сидениями водителя и пассажира, нашёл барсетку и кожаную папку. Подошли остальные коллеги. Оказалось, что машина принадлежала Гладкову Ардальону Николаевичу, 1965 года рождения, жителю Астрахани, владельцу строительной фирмы " АРМа вис" который ехал вместе с Кукушкиной Анжелой Станиславовной, 1995 года рождения в сочинский санаторий "Голубая фишка" на отдых.

– Папик и эскорт, что ли? А отдыхать они собирались с второго по двадцать третье августа 2014 года!

– Машинка из Астрахани, - произнёс Борисов, носом уткнувшись в ТО.
– Что?

– 2014 год? Так, что они из будущего? Невероятно!
– Эльза удивилась, забирая из моих рук курортные путёвки и паспорта.
– А девочка совсем молоденькая, он её на тридцать лет старше. Какое безобразие!
– Эльзе и туман не помешал узреть главное.

– А может у них любовь?
– поддел Эльзу Николаич.

– Разврат это! Он же - распутник!

– Ну, надо ж, как-то девушке жить.

– Пускай идёт на завод, на фабрику! Работает пусть! Не поверю, что в Астрахани нельзя найти работу!

– Она "работает".
– Как?
– Чем!

– Фу, ты, Борисов неисправим! Борн, что ты там копаешься? Это не твоя машина!

– А он её хочет "прихватизировать".

– Борисов, а кто "Микру" в гараже пригрел. Молчишь?
– сказал наступательно. Николаич, что-то стал лепетать.
– Борисов, оправдываешься, значит виноват!

– Борн, ты хоть покричи. Может этот Ардальон где-то ходит, - Эльза попросила, как приказала.

Пришлось кричать. Тишина в ответ. Зося в это время нашла в багажнике пять чемоданов-тележек и пакет с едой. Эльза запретила их трогать, а потом переключилась на меня:

– Борн, какой ты жадный! Дом есть! Флигель есть! И ещё машину хочет украсть! Каким лекарством тут воняет?

От греха подальше, спрятался в джипе. Из бардачка достал дамскую сумочку и руководство по эксплуатации транспортного средства, стал его листать, млея от радости по поводу найденной машины.

Ардальона не дозвался, зато туман стал редеть, посветлело. И тут раздался тройной женский вопль, заставивший и меня выскочить из джипа.

– Что за дела?..

Увиденное зрелище, ошеломило. Вместо дороги до хутора Видного была уютная узкая бухта с песочным пляжем, и свежо-морской воздух. До этого пляжного места было всего метров пятьдесят, а дальше вода до горизонта. Над заливом уже было сияющее небо, лёгкий ветерок, спешно разгонял исчезающий туман. Слева, вместо привычного подъёма с дорогой до Котельниково, двух мелких прудов, левад брошенных дач и памятника аля 'Вьюноша в будёновке, с флагом и конём', были невысокие холмы, густо заросшие лесом.

– М-да, Ясная станет морским портом и курортной зоной! Та что ж они так плачут?

– Борн, ты возьмёшь нас к себе?
– осведомился хмурый Борисов, а ляльки ревели белугами белыми, спелыми.

– Куда я денусь, - ответил, и тут же, за моей спиной, раздался гудок поезда. Развернулся и увидел медленно ползущий вполне современный товарно-сборный поезд. Он двигался где-то в километре от нас.

Николаич, достав из "ЗиРа" бинокль, стал комментировать:

– Локомотив "десятка", почтовый вагон, спецвагон, шесть крытых, четыре с лесом, четыре с углём, две цистерны и две платформы с техникой. Борн, поехали отсюда!

Борисов оставался в хмуро-озадаченным состоянии, да и наших барышень пришлось минут пять успокаивать и запихивать в машину. И мы уехали...

Лейтенант внутренних войск Вениамин Чесноков, комсомолец, мастер спорта по боксу выполнял своё первое самостоятельное поручение. Он должен был вместе с "дедушками" - сержантом Рублёвым, ефрейтором Пивоваровым, рядовыми Фокиным, Сушковым и "духом" Холодовым - доставить партию зэка из Ростовской тюрьмы N 2 на станцию Ясная. Там должна была состояться передача конвоируемых для их перевозки на автозаке в зону N 24 в хутор Сухой. Зэков было тринадцать человек, и вели они себя всю дорогу очень тихо. А вот "деды" наглели. В Батайске "раздавили" бутылку самогонки, стали орать свои "дембельские" песни. Пивоваров, уже ночью, загонял бедного Холодова так, что тот к утру на ходу засыпал. Чесноков, хотя и был старше "дедов" всего на два года, повёл себя по отношению к ним очень жёстко. Каждый получил тумаков таких, что мама не горюй. Получил и сержант Рублёв, звероватый крепыш, которого с начала его службы, боялись трогать даже кэмээсы по боксу, служившие в роте.

– Я этого, Веню, урою как назад поедем!
– кипятился Рублёв, куря с Пивоваровым в тамбуре. Но тот советовал не связываться с летёхой:

– Леха, не вздумай, он же нас застукал. А если он с Ясной позвонит в часть и заложит особисту.

– Обидно - да-а!
– Рублёв, понимал дружка, но ему было обидно.
– Меня ж никто не трогал, помнишь начкара Мазниченко? Я ж, Мазню, обламывал, да ещё как! А этот?!..

– Да, красиво он нас сделал, я даже не ожидал от него, - подвёл черту кореш.