– А ведь вы правы, Николя, нет сих злостных насекомых, - согласился атаман, изогнул бровь и припомнив, что в конюшне стояла не жужжащая тишина. Алёна, прихватив корзинку, убежала домой, не забыв сделать реверанс для атамана.
– Сестрёнка, поди, побежала искать насекомых. Мда, чем ещё обрадуете, господин губернский секретарь? Ничем? Тогда, Ваше благородие, потрудитесь, плиз, собрать всех, кого найдёте в здании и во дворе. Даю не более десяти минут.

Зазвонил телефон на столе секретаря. Атаман, взяв трубку, выпроводил удивлённого Николя исполнять свой приказ.

– Господин атаман, вас спрашивает почтмейстер, - сообщила телефонная барышня.

– Соедините?!
– рассеяно снизошёл атаман.

Взволнованный голос Ивана Николаевича Артемова, доложил об увиденных чудесах. Второй почте, машинах, парке, магазине и большом двухэтажном здание. И о чужаках, двоих, напугавших чуть не до смерти почтенного служащего.

– Разберёмся!

Через десять минут, собранные Николя военные чиновники, казаки, казачата, были направлены на поиски всего, что выбивалось из казачьего уклада. Искать нужно было дома, людей, всё непонятное в станице и за станицей в пределах видимости. Найти и доложить атаману или Равенку.

– На рожон не лезть, - озадачил подневольных помощников конечным приказом.
– Николя, позвони в Новочеркасск. Иван Иванович, а вас попрошу остаться.

Недоумевающие подчинённые ушли, есаул Евсиков, военный руководитель Сальского округа, снова уселся на стул. Переговорили об оружных патрулях в дневное и ночное время. Мало ли...

Поиски дали несколько привнесённых извне новшеств. Эти новации и осмотрело высокое начальство: Шатров, Евсиков и их помощники в щегольской пролётке. И атаман был само хладнокровие, хотя про себя мучился, что ничего не сказал подчинённым об увиденных его семьёй и лично им вооружённых мужчинах в машине...

Вначале осмотрели парк. Атаману пришлось повысить голос. По парку Евсиков, как заводной, носился, а потом дёргал двери большого двухэтажного здания аля ампир. Затем осмотрели другую почту, которая не пускала вовнутрь, поскольку была закрыта. Евсиков долго ходил по двору, прицыкивал на опрятное здание необычного вида. Также это делал и почтмейстер Артёмов, и не только из-за зависти.

В Срединном проулке осмотрели флигель под черепицей, затем в Куцем проулке дом с двумя входами, из одного вышел господин под хмельком в белой рубашке и отглаженных тёмно-синих брюках. На запрос Евсикова, кто он такой, мужчина спокойно ответил, что он механик Пролетарского депо, пригласил в жилище и показал странный документ - паспорт гражданина СССР на имя Волкова Ивана Филипповича, 1926-го года рождения. А выпивал он 7 ноября 1968-го года, в честь праздника Великого Октября.

– Надо меньше пить, механик, - предостерёг атаман, возвращая паспорт.
– И лучше закусывать, - Шатров обвёл взглядом целый ряд нетронутых закусок, стоявших на столе.

– Ага, тащ подполковник. Выпьете? Нет? Понимаю, вы на службе.

– "Пьёт в пятницу. Год - 1968!" - удивился про себя атаман. От Евсикова - совет куда Волкову обращаться после выходных. Но механик пошагал к сараю с широкими воротами, крикнув, что "счас он наладит "Горбатого". Офицеры удивились и ушли. Мало ли...

Дальше их потянули осмотреть ещё один объект. Рядом с угловым домом казака Браслетова. на двух бетонных столбиках, висел гудящий серый ящик, к которому шли провода. Внизу ящика атаман прочитал подпись красной краской по трафарету: "Проверен 1.07.2014 год". Браслетов чесался и оправдывался.

"Даже какой-то ящик имеет паспорт" - подумал атаман.

– Ещё одна загадка дня, господа, - произнёс Евсиков, а атаман получил известие от конного нарочного о том, что станица лишилась кладбища.

– Будто?
– Шатров перекрестился.
– Мда, давайте, Иван Иванович, посмотрим на станицу с верхов. Эй, хозяин, на коня и найди мне наших землемеров. Скажешь, пущай едут к собору. Поехали, господа...

Посмотрели, с разрешения, с колокольни собора святого Александра Невского. А окрестности и в правду разительно изменились. Землемеры и помощники яростно заспорили о непонятных трансформациях и их причинах. Причины не находились, зато следствий было тьма. Станица стала более зелёной, появилось озеро на севере, в полуверсте от станицы. Ж/д ветка на Куберле испарилась и бугор на северо-востоке исчез. На юго-востоке появились лесистые холмы, на востоке - низкие горы. С этих гор привезли пиленные строительные блоки и кажется тротуарную плитку. Этого добра было много. А на станции стоял необычный состав. Плюс канал.

Вот об этих объектах спор и был. Отдельно всплыл вопрос, кто прокапал канал и откуда течёт по нему вода.

Старшие в спор не лезли, просто тихо-смирно глядели в бинокли. Везде куда они добивали, вместо выжженной ещё в июле степи, просматривались чуть ли не заливные цветущие луговины и узкие лесопосадки, обрамляющие вспаханные поля. В бинокль атаман разглядел, возвращающуюся в станицу повозку, запряжённую парой волов. И как стадо коров северных улиц потянулись, по пузо в частой траве, к озеру. Сзади стада бегал пастушок и махал бестолково руками, изредка оглядываясь на станицу. Лицо у нахалёнка было удивлённое и глупое.