– Совсем не в себе человек!
– громко сказала она.

– Кто не в себе?
– заглянул на кухню муж.

– Да Лев Михайлович наш, кто ж ещё!

– А, - ухмыльнулся Серафим, - околдовала его таки соседка.

Буряков заскочил в зимний сад и, остановившись посредине, внимательно огляделся. "Да, - удовлетворённо подумал он, - здесь мы с Аллочкой и поужинаем! Или пообедаем?
– Лев Михайлович махнул рукой.
– Там видно будет!". Он прошёл к выходу на большой балкон, глянул на ковёр из первого снега и победно улыбнулся.

Серафим Петрович принялся исполнять замысел влюблённого хозяина под его руководством и при личном участии. Просторный балкон был тщательно очищен от снега, на нём собрали летние качели и установили мангал с запасом дров. В прохладном зимнем саду поставили два обогревателя и в районе бара огромные окна задрапировали бархатными шторами. Варвара, критически оглядев результат деятельности мужчин, что-то проворчала себе под нос, потом вдруг улыбнулась и лукаво посмотрела на хозяина.

– Лев Михайлович, вы такой затейник!

– Нравится?

– Мне да, особенно зимние качели, а уж как для...
– женщина красноречиво развела полными руками.

– Петрович!
– обернулся Буряков к Серафиму.
– Поезжай на рынок, привези самого хорошего мяса.

– Свинину?

– И телятину, и баранину. Овощей подкупи ну, ты знаешь.

– Сделаю, Лев Михайлович!

– Варвара Ильинична, потрудишься?

– Замариную в лучшем виде. Лев Михайлович!
– спохватилась вдруг она.
– Вы ж у меня не завтракавши!

– Не хочу, - махнул рукой Буряков, - кофе в кабинете попью.

– Так я вам блинчик с мясом положу?

– Парочку, - кивнул Буряков и все засмеялись.

Гучкин позвонил ближе к обеду.

– Привет, Михалыч!

– Здравствуй, Саша. Есть что сообщить влюблённому другу?

– Есть, друг, конечно есть.

Манера разговаривать у Гучкина всегда была ироничная, но в этом месте у Бурякова внутри похолодело, неужели что-то гадкое раскопал?

– Эй, Лев Михайлович!
– усмехнулся голос Гучкина.
– Расслабься, чистая твоя барышня.

Буряков не удержался от облегчённого вздоха.

– По учётам, - продолжал Гучкин, - не числится, по оперативным разработкам не проходит, в розыске не состоит. Всё что ты мне прислал, подтверждается.

– Муж кто был?
– чуть хриплым голосом спросил Буряков.

– Крутой чиновник в московском правительстве, могу справочку прислать.

– Он ещё при делах?

– Нет, что ты. Помер он четыре года назад.

– Так она не разводилась?

– А что, она тебе об этом говорила?
– насторожился Гучкин.

– Нет, - после паузы ответил Буряков, - просто сказала, что была замужем.

– Ну, тогда всё правильно. Вдова твоя пассия, Лёва. После смерти мужа на Сахалине два года работала, потом её в Екатеринбург перевели, а оттуда уже в Москву перебралась.

– Как же она на Дальний Восток попала?

– Михалыч, ну ты скор, мне же ещё на запрос не ответили!

– Ладно, пришли мне справку на почту и счет по расходам.

– Вот так просто хочешь от меня отделаться?!
– грозно отозвался Гучкин.

– Ладно, с меня причитается.

– То-то!

Буряков долго вчитывался в скупые строки присланной Гучкиным справки, разглядывал фотографию любимого лица. Фото было сделано явно несколько лет назад для документа, возможно визы или паспорта.

– Глаза у неё здесь грустные, - сказал вслух Лев Михайлович.

Он, взял в руки рамку с фотографией, сделанной с наружной видеокамеры, внимательно всмотрелся.

– На моём фото этой грусти не видно, - подумал он.
– Просто красивая женщина, нет, ослепительно красивая.

Буряков нервно ходил по кабинету, ожидая рождения решения, но оно медлило, мучая его неопределённостью. Он спустился в гостиную и, не включая свет, подошёл к тёмному разлапистому силуэту монстеры.

– Ну что, драконище, может, ты мне совет дашь?
– обратился он к растению.
– Скажи, жениться или погодить? Молчишь? Правильно, такие вопросы мужчина сам решает.

Через полчаса Буряков уже ехал в машине. Основной поток машин, следующих утром в Москву, почти иссяк, так что в торговый центр он прибыл быстро и сразу же направился в самый большой ювелирный магазин. Кольцо с большим бриллиантом словно само прыгнуло под его ищущий взгляд и размер, судя по пальчикам продавщицы, был вполне подходящим. Лев Михайлович расплатился карточкой, победно глянул на молоденькую продавщицу и вышел, а она долго провожала его печальным взглядом.