Шрифт:
– Слушаю.
– Лев Михайлович, сердечно приветствую, как жизнь?
– Привет, привет, Александр Петрович, и как это ты обо мне вспомнил?
– Михалыч, ты что, обиделся?!
– Так ведь больше полугода прошло.
– Ну не сердись, погряз я в делах.
– А поздравить в 50-летний юбилей слабо было?
– Чёрт! Михалыч, прости, сам знаешь, профессия у меня хлопотная.
– С этим спорить не буду. Так что тебя подвигло вытащить меня из забвения?
– Не поверишь, просто соскучился!
– Не поверю.
– Ладно, колюсь, есть у меня заветная и корыстная мечта, повторить мартовское мероприятие.
– Это когда вы мне полсервиза расколошматили?
– хмыкнул Буряков.
– Михалыч, мы ж тебе новый предлагали, ты сам отказался!
– Да, ладно, я не о стекляшках, так припомнилось, ... весело было.
– Вот, и я о том же! Мой шеф в Сургут на неделю отбыл, вот я и подумал, а не взять ли мне с собой Петра и Даниила, да и нагрянуть в твою шикарную берлогу, бильярдик погонять, пульку расписать, водочки попить?
– Хм, я как-то не готов, - после некоторой паузы, отозвался Буряков.
– Да, ладно, экспромт, это лучшее в мужской жизни!
– Нет!
– твёрдо сказал Буряков. За короткое мгновение перед его внутренним взором мелькнуло их мартовское "мероприятие", после которого он три дня в себя приходил.
– Как-нибудь в другой раз, Саша.
– Ты не заболел?
– удивлёно-участливо спросил Гучкин.
– Не знаю, возможно, это можно назвать болезнью.
– Да ты что?
– озаботился Гучкин.
– А по подробнее старому другу?
– Саша, пока не знаю, что и сказать, женщина тут появилась, хороша, как Афродита...
– Буряков смущённо поперхнулся.
– Короче, мне пока не до преферанса.
– Ну, ты блин даёшь!
– восхитился Гучкин.
– И что, прям серьёзно всё?
– Для меня, да, а как сложится, не знаю.
– Так, срочно перешли мне на почту все данные на свою пассию.
– Чего ради?
– удивился Буряков.
– Как это, чего ради?! А если жениться надумаешь! Я тебе друг или не друг?
– Друг, конечно.
– Разве я допущу, чтобы ты вслепую женился? Вот пробью по всем базам, тогда и благословлю.
– Вот ты о чём?
– Буряков задумчиво почесал нос.
– Это не помешает, сейчас отправлю.
– Фотка есть?
– Одна есть, не очень качественная....
– Ничего, засылай, всё сгодится.
Буряков, не откладывая дело в долгий ящик, поднялся в кабинет и написал письмо Гучкину. Только теперь, составив текст, он понял воочию, как мало знает о предмете своих вожделений, поэтому приписал в конце: "Саша, ответ жду в пятницу!". Потом он спустился в подвал к своим "железкам".
Через час, когда Буряков уже наматывал круги в бассейне, вновь прозвенел звонок. Буряков не глядя на определитель, поднёс телефон к мокрому уху.
– Да!
– недовольно отозвался он.
– Дедушка, здравствуй!
– колокольчиком радости раздался в ухе голосочек пятилетней внучки Светочки. Буряков невольно заулыбался: она была единственной кровиночкой, искренне ему радующаяся.
– Здравствуй, золотце моё!
– Лев Михайлович от нахлынувшей нежности чуть не растворился в бассейне.
– Дедушка, я по тебе скучаю!
– Я тоже, Светик! Как ты поживаешь?
– Хорошо, - нежно ответила внучка.
– Я теперь лес рисую!
– Здорово! А ещё что рисуешь?
– Свинку, лошадку.
Светочка с трёхлетнего возраста пристрастилась к рисованию и теперь не по возрасту хорошо рисовала акварельными красками. Буряков показывал её рисунки знакомой профессиональной художнице, та долго восхищалась "невероятным чувством цвета" и предсказала "большое будущее этому талантливому ребёнку". Правда, от обучения отказалась, толком не объяснив почему, хотя Буряков знал, что в деньгах она нуждается. Позже, одна из их общих знакомых коротко и ёмко объяснила его недоумение: "Дашка детей терпеть не может!". Как говориться, что Бог не делает всё к лучшему, теперь ребёнок ходит в детскую школу живописи и очень доволен.
– Дедушка, ты где?
– Здесь, здесь, Светик мой!
– спохватился Буряков.
– Дедушка, у меня столько новых картин! Я хочу, чтобы ты все посмотрел!
– Конечно же! Я скоро к тебе приеду и посмотрю. Хорошо?
– Хорошо.
Голос внучки неожиданно исчез из трубки.
– Папа!
– Здесь я.
– Светланка убежала.
– Я так и понял.
Мария - мама любимой внучки, несмотря на свои 24, была не по годам разумной и расчётливой. Она всегда чётко знала, что ей нужно, но никогда не ставила перед собой несбыточных целей. Зато, если уж Мария чего задумала, то добивалась этого всеми доступными средствами. Она и мужа себе выбрала подстать: Виктор, худосочный и молчаливый мелкий клерк в небольшой торговой компании своего отца, никогда с ней не спорил и всегда слушался. Когда они собирались играть свадьбу, Лев Михайлович спросил дочь, любит ли она своего избранника? Та на него посмотрела недоумённым взглядом: