– Обработанные данные и прямую трансляцию на мой канал, - незамедлительно распорядился Анри. И максимально развернул голографические проекции.

Смит и Мишель впились взглядами в экраны. На орбите шла нешуточная битва. Вспышки на бортах фиксировались в онлайн-режиме. Причем вспышки разного характера. И следы старта ракет, орудийных и лазерных залпов, и сами "результаты" попаданий. К сожалению, визуализацию применения кораблями туннельных орудий, стационарных установок Гаусса и части иного тяжелого вооружения компьютер не производил, но картинка и без того впечатляла. К тому же оценку последствий применения всех видов оружия программа визуализировала.

И если верить изображению, интенсивность огня была выше у изначально напавших. Количество стартовых и залповых вспышек на бортах БРК и фрегата явно превышало аналогичные отметки крейсера. А число вспышек, свидетельствующих о попадании в борта, напротив, у БРК и фрегата было меньше. Судя по расчетам компьютера, первыми залпами нападавшие постарались уничтожить орудийные гнезда, стартовые площадки и системы наведения крейсера. И частично преуспели. Иначе крейсер, обладающий существенным преимуществом в средствах защиты и вооруженности, раскатал бы оппонентов, как хозяйка блины.

Транспорт и грузовой корабль, по понятным причинам, играли роль крупногабаритных мишеней. Огрызались, но в силу слабой вооруженности, веских аргументов в драке более резвым и оснащенным кораблям предъявить были не способны. Единственный бонус габаритов медлительных гигантов - повышенная защищенность, и броневая и активная, долго выручать не могли. И удрать шансов не было, с орбиты в прыжок не уйдешь.

– Согласно протоколу в подобных ситуациях необходимо объявить тревогу уровня ред-один,- вопросительно-утвердительно заметил главный диспетчер.
– Жду указаний.

Тревога красного уровня для заговорщиков с точки зрения готовности к неприятностям почти ничего не меняла - они находились, что называется, в полной боевой. Однако тревога уровня ред-один предполагала кардинально иные меры безопасности. В частности, расконсервацию дублирующего управляющего центра и глубоких подземных укрытий, размещение личного состава в непосредственной близости от них, активацию тяжелого вооружения, оповещение федеральных и муниципальных властей и гражданского населения.

– Безусловно, - по кивку Смита подтвердил Мишель.
– Дальнейшие действия по протоколу.

Конечно, для полного соблюдения протоколов безопасности в космопорте элементарно не хватало персонала. Например, в дублирующий управляющий центр пришлось выделить лишь трех человек вместо положенного десятка. Одного из хакеров департамента информационной поддержки и пару бойцов Ланге в сопровождение.

– Сообщения в канцелярию наместника, офисы БФБ, полиции, пожарной охраны и штабы воинских частей отправлены, - доложили из диспетчерской.
– Включено звуковое и световое оповещение.

На пультах и потолочных панелях возникли красные пульсирующие круги, по территории пронесся терзающий уши рев. А затем из динамиков понеслось:

– Внимание! Внимание! Объявлена тревога уровня ред-один! Всему персоналу занять места, согласно красному протоколу безопасности! Повторяю! Объявлена тревога уровня ред-один! Всему персоналу занять места, согласно красному протоколу безопасности!

Смит поморщился. Анри отключил динамики в кабинете. Звук стал глуше, и уже не терзал барабанные перепонки. Однако комфортнее полковнику не стало. На душе было как-то маетно. Паскудно. Свербело то место, которое неприятности чует. Оно понятно, прибытие кораблей федералов и тем более бой на орбите - сами по себе нехилые поводы обеспокоиться. И болвану понятно, что на бортах судов прибывшего конвоя скрывались вражеские силы. Халифата или Поднебесной - неизвестно, но особой разницы нет. Что в лоб, что по лбу. Справедливости ради, едва услышав о применении оружия на орбите, полковник первым делом подумал о Чужих, но тут же отмел эту версию. Она не вписывалась ни в рамки логики, ни в границы здравого смысла. И главное - интуиция подсказывала, что "демоны" здесь ни при чем.

Акция противника, не более и не менее. Других вариантов просто нет. Если отбросить совершенно фантастические, вроде: экипажи кораблей конвоя одновременно сошли с ума, или управление судами перехватил агрессивно настроенный искусственный интеллект. Первое из области бреда, второе невозможно по определению - после Федеральной войны вероятность генезиса сознания и выхода искинов из повиновения исключили на сто процентов.

Другое дело, оттуда корабли неприятеля объявились на орбите Лауры? И каким образом "якобы федеральный конвой" сумел проскочить мимо эскадр адмирала Ванштейна у пояса астероидов? Ведь для того и несет флотилия боевое дежурство в системе Стеллы, чтобы вражеские корабли не пропускать. И две попытки прорыва соединение адмирала успешно отразили. А сейчас вполне себе не потрепанные в боях суда прибыли. Хотя данный вопрос тоже особой загадки не представлял. Незаметно прибыть на орбиту Лауры конвой точно не мог. Приборы обнаружения на судах Ванштейна противника бы засекли точно. Фокус в том, что корабли конвоя прибыли под прикрытием. Учитывая, что и грузовик, и БРК, и фрегат относились к классам федеральной постройки, значит халифатцам или имперцам удалось где-то их захватить. Неповрежденными, с работающими системами опознания по типу "свой-чужой". Чего полковник не припоминал. Не было. И пропажа одного корабля - чрезвычайное происшествие федерального масштаба, а здесь сразу три. Впрочем, идет война, мало ли что случилось за последние месяцы, сведения до Лауры и ранее доставлялись отрывочно, а ныне подавно.

Безусловно, внутренняя маетность возникла из-за орбитального сражения. Однако причина душевной тяжести крылась не в самом факте космической баталии. Больше были повинны некие неучтенные, связанные с боем, обстоятельства. Неожиданность появления вражеских кораблей, атака на суда федералов, неизвестность намерений неприятеля давили на психику. В меру. Спутали карты - чего греха таить, но не критично. А кое за что халифатцев ( имперцев) и поблагодарить стоило. Федералам в настоящий момент не до высадки. И как потом сложится - большой знак вопроса. А вот вероятные последствия космической битвы волновали полковника сильнее. И еще больше беспокоили некие смутные ощущения. Смит чувствовал неясную личную угрозу. Тревогу за жизнь и здоровье. И сердцем, и потрохами, и многократно упомянутым "сосредоточением опыта".