Телестудия выглядела вовсе не так, как я ее себе представлял. По крайней мере, снаружи. Логотип канала располагался над одной из сотен высоток, в которых тесно дружили стекло с железом. Бок ее украшал большой рекламный щит с непрерывно меняющимися анонсами программ. Мы подождали Билли, посидели у фонтана, где летом, наверное, телевизионщики любили уплетать взятый на вынос ланч. Сейчас было пусто, да и фонтан умер, чтобы возродиться весной. Я закурил, чувствуя себя персонажем фильма. Мне, если вдуматься, и предстояло стать персонажем. Медиа делают из нас картинку, плоский образ на плоском экране, и мне хотелось испытать это, посмотреть на себя отредактированного, выхолощенного, переведенного на язык телеэфира.

— Макси, — сказал Леви. — Если ты хочешь остаться...

— Что?! Ты серьезно? Я за два шага от исполнения мечты всей моей долбаной жизни!

— Ты презираешь телик!

— У меня к нему амбивалентные чувства. У нас созависимость.

В этот момент к студии подъехала еще одна машина, Билли вышел из нее, преисполненный чувства собственного достоинства, свойственного выморочным, опустившимся аристократам.

— Пойдемте, малыши, — сказал он на редкость дружелюбно. Саул спросил:

— А экскурсию нам проведут? Я бы хотел посмотреть на аппаратную.

Я бы тоже хотел.

Внутри сновало множество людей, у меня моментально закружилась голова. Все было блестящее и суетное. Билли сделал один единственный звонок, и ровно через три минуты нас встретила милая, глазастая ассистентка с идеальным естественным макияжем. На ней был строгий костюм, который она наверняка купила в день, когда узнала, что ее берут сюда на работу. Из-за него она выглядела старше своих лет.

— Добрый день! Молодые люди, сейчас с вами поговорит режиссер, съемки через час, но мы успеем вас подготовить.

— Говорите так, как будто у вас тут серьезная контора, и никто из нас не видел передачу про то, что холодильники придумали инопланетяне, — сказал я.

Она засмеялась, потом словно бы устыдилась этого и молча поманила нас за собой. Мы последовали за ней, оставив Билли в холле. Мы проехались в лифте вместе с ожесточенно спорившими о судьбе какого-то сериала сценаристами. Судя по всему, дела у них шли не очень, и ради драмы они были готовы прикончить парочку раковых больных. Это я понимал и ценил.

— Главное, не волнуйтесь, — сказала ассистентка, я все пытался рассмотреть ее имя на бейджике, но она как-то ловко уворачивалась от моего взгляда. — Мы верим вам безоговорочно.

— Мы не чокнутые, — сказал Леви.

— Мистер Филдинг сказал, что...

Тут она замолчала. Я пожал плечами.

— Что мы из клуба при дурдоме.

Она покраснела, и это придало ей какой-то живой, обаятельный вид. Я сразу понял, что она едва закончила университет, и что ей тут не нравится.

— Вроде того.

— У нас нет ни единого шизофреника, — сказала Вирсавия.

— Но у меня шизотипическое расстройство, — добавил Саул. — Я постараюсь больше молчать, чем говорить.

— Говорить буду я, у меня все в порядке.

— У него биполярное расстройство, — сказал Леви. — Но все остальные практически в норме.

— У тебя эпилепсия.

— Это не отражается на моей способности тестировать реальность.

Двери лифта раскрылись, и мы пошли по длинному, узкому коридору, в самый неожиданный момент свернув к двери. Режиссер был человек бородатый и взвинченный, с глазами, в которых еще плескалась вчерашняя вечеринка. Но мне он понравился, потому что дело свое любил, весь его кабинет был усыпан, как снегом, заметками, в которых наверняка никто, кроме него, не разбирался.

На столе у него стоял термос, кофе дымился в чашке с надписью "Кто же здесь босс?". Я облокотился на стол и наклонился к нему, мне хотелось получше его рассмотреть.

— Ну что, сделаете меня звездой? — спросил я. Режиссер смотрел на меня секунд с десять, а потом широко улыбнулся. Эли толкнул меня в сторону.

— Мы хотим рассказать правду. О том, что случилось с Калевом Джонсом.

Саул сказал:

— Но мы не уверены, что это правда.

Вирсавия добавила:

— Зато мы видели кое-что ужасное.

— Да, — кивнул Рафаэль. — Просто не смогли это сфоткать.

— Потому что это нельзя сфоткать, — сказала Лия. Но режиссера не волновало ничто из того, что мы сказали. Кроме, может быть, моей реплики. Он достал сигареты, закурил и выдохнул дым в сторону, его ассистентка приоткрыла окно.

— Приятно с вами познакомиться, молодые люди. Я — мистер Кларк. Вы мне представитесь?

Мы, конечно, сделали это, но одновременно, так что я удивился, когда он различил наши фамилии.

— Макс Шикарски, Леви Гласс, Саул и Рафаэль Уокер, Эли Филдинг, Лия Харрис и Вирсавия Митчелл.