Придет ад преисподней в движение ради таких, как он, чтобы встретить всех их при входе... обещаю... в глубины преисподней будет низвержена их гордыня и радости со всем шумом... рука бога уже простерта над ними, и кто отведет ее?.. рыдать они будут и выть в голос, но останутся покинутыми... некому будет ни спасать их, ни пугать..."

Историк говорил и постепенно погружался в сон и беспамятство...

* * *

Во сне историк бежал из города, и далеко забежал...

Были он тучным, стал тощим... еще и хромал...

"Что это?.. кажется, я слышу шум прибоя, крики чаек...

Вечер уже... а куда делся день?.. вот, ужас... было утро и уже вечер...

Такова участь беглецов... время для них, как пыль...

Однако пора возвращаться... воссяду на облако, поднимусь и увижу город, который сделался ужасом для меня...

Кто вспомнит обо мне?.. полковник, Ева... кто еще?..

Пошлет ли бог спасителя и заступника, избавит ли от ненависти и безумия преследователей?..

Пусть ночь превратится в ужас для них...

Пусть желание поразит их, снимет с них одежду... пусть ходят они нагие и босые, смятенные от того что видят: женщины лежат на земле ничком, а мужчины как всадники скачут на них..."

Историк встал, ступил в темноту, споткнулся, упал и заснул...

Очнулся историк на берегу моря...

Светало...

Мужчины и женщины лежали среди камней, погруженные в воду по пояс или по горло... прибой качал их, обнажая то грудь, то спину...

В замешательстве историк смотрел на это зрелище:

"Какой-то танец утопленников... или это видение, устроенное тем, кто все это создал...

Не смотри... отведи взгляд и видение исчезнет...

Не исчезает...

Кажется, кто-то зовет меня каким-то утробным голосом?.. или это прибой?.. да нет, он исполняет что-то похожее на реквием... чаек не видно, солировать некому... ну и ладно..."

Историк встал и пошел, хромая и покачиваясь по направлению к театру, где у него была назначена встреча с примадонной...

Он писал для примадонны ее замогильные записки...

У руин женского монастыря историк остановился... его внимание привлекла монахиня... она жила на паперти среди нищих, пела скорбные плачи, чтобы люди опомнились и вспомнили о боге перед лицом господа...

"Что она нарушила?.. какой закон преступила?.. почему она здесь?.. и кто проклял это место?.. проклятие поедает и город, и всех живущих в городе...

Немного их осталось...

Беда всем, ужас и яма...

А злодеи все еще злодействуют..."

Монахиня прошла мимо, покачиваясь от слабости... скрылась в руинах...

"Упадет она на ложе, и уже не встанет...

Однако уже поздно, солнце зашло... луна вышла, покраснела, устыдилась зрелища руин...

Кто превратил дом бога в груду камней?..

Колокола не прославляют бога звонами... подавлено ликование...

Кто унизил бога, стены дома его обрушил?..

Никто уже храм не восстановит...

Видит ли все это бог?.. видит... рука его уже поднята... все разрушители умрут, и всякая память о них сотрется...

В чем вина монахини?.. она изливала в плачах тихие моления, когда наказание постигло ее и прочих невинных...

За что, боже?..

Я слышу их вопли, стенания... они ждали в храме спасения и пали под стенами и сводами...

Оживут ли они?.. оживут, но не все... и не здесь...

Заберет бог убитых своих... остальных скроет земля...

Ночью и днем она стережет их, чтобы никто не раскопал их могил под крестами..."

Историк шел, спотыкаясь о камни, и видел видения:

"Бог кого хочет, учит видениями, а кого вразумляет проповедью о покое и успокоении, но они не хотят успокаиваться...

Мертвые бродят среди живых...

Кто они?..

Они заключили союз со смертью, ложь сделали убежищем для себя..."

Историк споткнулся, упал ничком и заснул...

Во сне историк пережил потоп на острове с Евой, еще девственницей... ей было 13 лет...

Поднял он глаза и увидел ее глаза... тела их соприкасались...

"Ты позвал меня и я пришла..."

"Брат твой узнает и убьет тебя... да и меня..."

Слишком узкое было ложе... то историк стеснял Еву, то она его...