"Мгновению не понравился твой голос, в нем нет веры..."

"Ну, да... ах, был бы рядом мой еврей... он успокаивал море, когда оно бесновалось... над ним ангелы кружили... а надо мной бесы кружат..."

"Где он теперь?.."

"На небе... слушает симфонии... не долго и мне осталось... и всем, кто еще жив..."

"Тсс... не двигайся..."

"Что ты услышал?.."

"Кто поет... или мне показалось?.."

"Это Ева... ее голос... нет, это не Ева... это англичанка, художница... я видел, как она кромсала свои шедевры... спятила... аллилуйя поет... конец света и все такое..."

"Был бы я пьян, я бы спустился к ней, но я трезв, как стеклышко..."

"Что?.. не слышу..."

"Я говорю, горло пересохло... я даже не могу ее окликнуть, позвать..."

"Никто нас не видит... они вообще ничего не видят, слишком заняты собой..."

"Всех их в печь, кого я знаю... я вижу их, они зовут, обещают любить... это уловка, отвлекающий маневр... они для меня больше не существуют..."

"Смотри, свет..."

"На самом деле свет... это же инвалид на своей коляске с фонарем, пророк... он обещал нашествие грязи, и ведь случилось... потом предсказал войну с собаками... говорят, он воевал... подорвался на мине... его всего искорежило... как-то собрали, скрепили... не все... я видел, как он хватался за чужие ноги, думал, что это его ноги...

Обычно он прогуливается в сквере с котом, который постоянно сбегал...

Чего это его сюда занесло?..

К нему очередь бесплодных женщин... он помогает им, обнадеживает... веселый, любезный, душевный... говорит, если бы не было женщин, он пропал бы..."

"Кажется, он пьян..."

"Он боится конца света, говорит: обвинят меня, а я ни при чем...

Опять эти вспышки в небе... уже ближе... слепят глаза...

У инвалида глаза были, как у жабы, повылазили после взрыва мины...

Можно сказать, он вернулся с того света, предупредить, что не все еще потеряно, там тоже можно жить... и в свое удовольствие...

Не пугайся, я прокричу ему приветствие..."

"Кричи, я сплю..."

"Он не услышал, слова ветер унес... тебе надо все это записать... эй, ты спишь?.."

"Я пишу, пишу..."

"А во мне писатель так и не проснулся, спит...

Историк, писал бы ты вздор, цена была бы тебе другая..."

"Ну да... и посмертная слава... смотри, смотри, придавленный, придушенный астмой, инвалид пророчествует..."

"Еврей тоже пророчествовал, а свою смерть прозевал... и я мог бы стать пророком, но упустил свой шанс... судьба предупреждала меня дважды, трижды, потом посадила в яму, к еврею... увы, еврей умер, осталось только оплакивать его..."

"И причитать..."

"Причитать я не умею..."

"Снова вспышки..."

"Это молчаливые зарницы..."

"Исчеркали небо... красиво..."

"Я уже видел эти росчерки бога перед войной... как предупреждение..."

"Они говорят, что бога нет, а он есть, существует... и он ничего не имеет против, чтобы стереть с холста все, что нарисовал в порыве божественного вдохновения, очарованный прелестью первого утра мира..."

Историк умолк, задумался и заснул...

Он увидел будущее и испугался... трещины как паутина расползались по телу земли... небо было не выше туч, поглотивших весь свет... царили сумерки...

Тишину нарушали раскаты грома небесного, и молнии, как знаки, жесты бога режиссера...

Тучи ушли...

Донеслись иные звуки... послышался шелест, шум листвы... деревья заговорили...

Трудно осмыслить, поверить происходящему...

"Ну, хватит уже, а то и я свихнусь, наделаю глупостей... историк, да ты спишь... и храпишь... ну и картину ты нарисовал, вообразил себя богом... умеешь ты утешить, этого у тебя не отнять... ладно, спи, спи, не просыпайся, а то, не дай бог... он заснул, и захрапел еще громче... эй, убавь громкость, не надрывайся так... и вообще... кажется, затих, перевернулся на другой бок и снова захрапел... выводит какую-то не очень красивую мелодию, какую-то придушенную...

Эй, историк, замолчи, и без твоей музыки тошно...

Кажется, он услышал мои слова, затих... нет, спорит с кем-то, завет на помощь... вопит, что по земле пошли трещины, и оттуда тянутся языки пламени... и ведь правда, тянулся, лижут тьму кромешную... от правды не спрячешься...

Что это с историком?.. встал, покачиваясь и хромая подошел к стене... он думает, что это окно... ударился лбом, упал, зарылся в складки плаща, заснул, захрапел, меняя тональность... вдруг залаял и очнулся, позвал меня... я обнял его... он плачет, пытается лизнуть... во сне он потерял меня... свет его ослепил... он смотрит, моргает, дрожит, лязгает зубами... говорит, что замерз как собака... я его обнимаю и погружаюсь вместе с ним в сон... сплю и жалею о том, что с нами нет Евы... я окликаю ее и вздыхаю... еврей говорил, что Ева в раю забеременела от змея и родила Каина, потом Авеля... я представляю себя Каином, а историка Авелем... вижу, как страдая, мучаясь, он протиснулся в щель между бедрами Евы, упал на пол, лежит, дрожит, трясется, смотрит, моргает...

Скорее бы этот сон закончился, если это сон, но он длится, длится...

Ораторы на площади у театра все пророчествуют и получают от этого удовольствие...

Ага, кажется, историк очнулся...

Историк, что с тобой?.. ты какой-то странный..."

"Я все еще сплю или проснулся... в памяти всплывают жуткие картины... дома плясали, теряли равновесие... стены осыпались, крыши повисали в воздухе..."

"Ты все выдумываешь..."

"Ты меня обвиняешь?.."

"Нет, но... у тебя помрачение..."