– Не дождешься!
– Привычно набычился я, понимая, что делая ошибку.
– Какой у тебя...?

– 4-НЕ.
– Гетра победоносно улыбнулась.

"Это не ошибка, это - катастрофа!" - Признался я себе, но отступать не стал.

****

– ... Надо было всех, разом, поднимать!
– Очередной горлопан от кухонного базара, не на шутку разошелся, пробиваясь к власти, сосредоточенно топая по головам и оттаптывая мозоли.
– Если бы не ваше решение, уже бы давн...

Сложившись в два раза, мужчина рухнул на землю.

– Кат!
– Мил отдернул человека, с белым, неподвижным лицом.
– Ты, что опять творишь?!

– Избавляюсь от мусора.
– Кат легко поднял за воротник "говоруна" и примерился "пробить" с ноги.

– Кат, пожалуйста!
– Мил обреченно поднял руку.
– Нельзя всех, недовольных, бить... Надо объяснять, вести...

– Их можно вести только на убой.
– Кат, седой и страшный, почти под два метра роста, но худой и жилистый, отпустил свою жертву.
– Иначе, на убой поведут они. И, всех подряд я не бью!

"Говорун", на четвереньках, резво взял старт и скрылся за дверью.

Любой другой, кроме Мила, мог бы решить, что Кат и вправду собирается прибить очередного слабоумного "депутута", настолько тяжело смотреть на неподвижное лицо, с короткой, белой стрижкой.

– "Ковчег"!
– Мил вернулся за стол и обратился к висящему на орбите кораблю.
– Сколько еще демократов осталось?

– Два миллиона, девятьсот одиннадцать.
– "Ковчег", за последние пять лет совместного труда настолько "очеловечился", что в его голосе скользила легкая усмешка.
– В следующей партии будет 5000, так что - готовьтесь!

– Кат, предложения есть?

– Фермеры их не примут. Или, сразу отправят на компост.
– Кат устроился напротив человека, чьё право держать в руках власть был готов поддержать в любую минуту.
– А в городах оставлять - только смуту будут гнать - к делу не приучены, сам понимаешь...

– Это я еще "известных", до поры, придерживаю!
– Обрадовал своим заявлением, "Ковчег".
– Тех, что в Европу не успели смыться...

– Как вариант, эту шушеру, демократическую, скомплектовать по требованиям и отправить на острова.
– Кат блеснул зелеными глазами.
– А там, кто выживет, с теми и будем дело иметь...

... На второй год, поселенцы спохватились - за всеми делами, заботами, постройками и болтовней - упустили из виду совершенно немаловажную вещь - планета, которая дала им такой удачный "стартовый пакет" так и продолжала крутиться по своей орбите безымянной!

Население, накопившееся за это время - полный миллион, задумчиво чесал верхние отростки, озадачившись именем.

Кроме Ката, сейчас уже никто и не вспомнит маленького человечка, махнувшего на все рукой и громко заявившего: "Как по вам - думайте сами. А по мне, раз кормит, привечает - значит, "Матушка""!

Так, с легкой руки русского белоруса Виктора Безпачко, и поплыла по орбите "Матушка", наматывая вокруг своего светила новые витки.

Через три года, щедрая "Матушка" содержала уже сорок миллионов человек, всем найдя работу по сердцу и жилье по душе.

Оставалась одна, маленькая, проблемка...

Времена, когда "по статистике на десять девчонок - девять ребят", остались далеко.

На десять мужчин - семь женщин.

Мил хватался за голову, бился в корчах, но "русские женщины" так и остались "штучным товаром".

Слишком легки и просты, европейские ценности, затягивающие в свои сети тех, кто не желает справляться с трудностями.

Ведь так легко и просто, не делать ничего, обвиняя всех и вся.

Крепкие семейные пары, еще с Земли, "пробуждались" в числе первых, нивелируя эту проблему.

Однако, скоро, очень скоро, придется решать еще и ее.

Друиды, узнавшие, что на орбите "вертятся" больше пяти миллионов детей, больше, со своими плодами к взрослым не подходили, дожидаясь "молодую поросль", как сказала Малика.

Вот и еще одна проблема, которая нарисуется, как ты не крути.

Мил устало потер глаза и снова покачал головой.

– Мил.
– Кат щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание.
– Ты обещал меня отпустить. Не хочу я уже с людьми общаться. Видеть их не могу! Да и они меня, не горят желанием...

– Кат. Давай, к этому вернемся через полгода. А лучше - год!
– Мил скривился.
– Запустим производство и катись, на все четыре стороны!

Кат сжал кулаки и вышел из кабинета не прощаясь, с прямой, как стрела, спиной и "мертвыми" глазами.