***

Я видела, как он упал сначала на колени, а потом лицом вниз на пол. Это помогло мне сбросить оцепенение и подбежать к нему, роняя по пути пистолет, который я так и не решилась пустить в ход. Перевернув Маркуса на спину, я на мгновение испуганно отпрянула. Он был весь в крови: она текла из рваных ран по бокам, изо рта, растекалась лужей по полу.

Это походило на кошмар, который порой преследовал меня во сне: он умирал, снова умирал, на этот раз у меня на руках, но я опять ничего не могла сделать. Только истерично крикнуть в прикрепленный к уху передатчик, сообщая о том, что объект триста четырнадцать ликвидирован и ранен человек. Но судя по тому, как выглядели раны, это было бесполезно.

— Маркус? — позвала я, чуть не плача. — Маркус, ты меня слышишь?

Он внезапно сильно закашлялся, потом снова перевернулся лицом вниз, сплевывая изо рта кровь и кашляя еще сильнее. Вытерев губы, Маркус сел и, морщась, тяжело вздохнул.

— Конечно, слышу, — ответил он хрипло, ощупывая грудь. — Ты забыла, что я регенерирую? И все повреждения внешних и внутренних органов тело восстанавливает за несколько секунд? Черт, — выругался он, разглядывая перепачканную одежду. — Это был хороший джемпер и очень удобные брюки. Надеюсь, Корпус разорится мне на замену за спасение ценного сотрудника?

Я нервно рассмеялась. Все произошло так быстро, что мой мозг явно не поспевал анализировать события. В коридоре послышались шаги группы службы безопасности.

— Очень вовремя, — проворчал Маркус, поднимаясь на ноги.

Не говоря ни слова, он безропотно вернулся в свою камеру. Ему нужно было принять душ и переодеться. Да и крови он потерял достаточно, потребуется время на ее восстановление.

Я понимала, от чего он отказался ради меня. Это был его шанс сбежать, о котором он, наверняка, мечтал. Его шанс на спасение.

Окруженная суетившимися безопасниками, я провожала его взглядом, поэтому увидела, как Маркус ненадолго обернулся и посмотрел на труп существа. По его губам скользнула неожиданная улыбка, на лице появилось выражение удовлетворения. Странно, я ожидала увидеть сожаление.

Когда он вышел из душа, на ходу натягивая на себя другой джемпер, мало чем отличавшийся от предыдущего, я дожидалась его на «кухне», заварив крепкий чай и поставив рядом сахарницу.

— Ты до сих пор здесь? — недовольно скривился Маркус. — Мы, кажется, договорились, что ты уйдешь еще до того, как случился форс-мажор. Все, ситуация под контролем, ты можешь идти. И было бы здорово, если бы ты не возвращалась.

При этом он налил заваренный мной чай в чашку и положил туда сразу три ложки сахара.

— Я сейчас уйду, — пообещала я, игнорируя его резкость. — Я просто хотела поблагодарить тебя. Ты спас мне жизнь.

— Не за что, — он нервно пожал плечами, шумно размешивая сахар маленькой ложечкой.

— Есть за что. И если я могу что-то сделать для тебя, ты только скажи. Я имею в виду что-то кроме джемпера и брюк взамен испорченным.

— Как насчет квартиры этажом повыше, с хорошим видом из окна? Вечерних прогулок и ночных развлечений? — язвительно поинтересовался он, но тут же устало махнул рукой. — Мне ничего от вас не нужно. Просто оставьте меня в покое. И примите уже решение, каким бы оно ни было. Мне надоело здесь сидеть.

— Хорошо.

Я еще немного помедлила, ища слова, которые были бы правильными в этой ситуации. Но что я могла? Пообещать, что все будет хорошо? Я уже обещала это Лине. И что из этого вышло?

В конце концов я просто молча пошла к двери, замок снова клацнул. Держась за ручку, я все же обернулась. Маркус не смотрел на меня. Он продолжал мешать ложечкой чай, хотя сахар наверняка давно растворился.

— Почему ты не ушел? Ты же хотел, я это видела. У тебя не было причин оставаться и рисковать ради меня.

— Я ничем не рисковал, — возразил он, не поднимая на меня взгляд. — Это ты забыла, что я неуязвим, я про это прекрасно помню. Не надо записывать меня в герои.

— Все равно. Ты мог сбежать, но ты остался, чтобы помочь мне.

Он молчал, глядя в чашку. Сахар больше не размешивал, но и не пил. И не отвечал.

— Это было больно?

— Это всегда больно. Боль я чувствую так же, как и все. Только исцеляюсь быстрей.

— Почему ты не ушел?

Он снова тихо зарычал. Посмотрел на меня исподлобья, стискивая зубы от раздражения, явно готовясь сказать что-нибудь очень обидное, очень резкое, как он умел. Но когда он открыл рот, вместо этого прозвучал вопрос:

— Почему ты не ушла? — Он сверлил меня взглядом, голос его прозвучал тихо и даже немного угрожающе. — Ты ничего не могла сделать. Не смогла бы защитить меня, даже если бы я нуждался в твоей защите. Ты и себя не смогла защитить, как мы увидели потом. В отличие от меня ты очень даже уязвима. Но ты осталась, рискуя погибнуть. Почему?

Я не знала, как ему это объяснить. Я и себе-то объяснить не могла. Просто…

— …Я не могла уйти, — додумала я вслух, пожав плечами.

Он понимающе кивнул.