— Значит, мы с Линой не были единственными химерами в лаборатории Рантор.

— Или аналогичная технология есть у кого-то еще. Потому что если эти ребята химеры, то странные: без регенерации.

Маркус поднял на меня удивленный взгляд и согласно кивнул.

— Да, это я как-то упустил из вида. Тут два варианта: либо это более ранние и менее совершенные копии, либо это параллельные исследования, которые идут по другому пути. То, что эти мужчины — каори, говорит в пользу второго. Тогда сообщник Рантор мог не только помогать ей, но и шпионить за ней, передавая детали экспериментов другой стороне. Тогда это, скорее всего, Маль.

— Послушай, она ведь каори только по происхождению. Выросла она в Дарконе…

— Но она все помнит, — заверил Маркус. — Она упоминала это как-то в разговоре с… тем, другим Маркусом. Вопрос: зачем им я? Если у них есть документация Рантор, создавали бы себе новых химер просто.

— Часть ее файлов была зашифрована, — припомнила я. — Может быть, их не смогли взломать? И им нужен готовый удачный образец для изучения?

— Тогда Лина тоже в опасности. Вы подавили в ней хамелеона, но она все равно химера.

— Даже я не знаю, где она теперь живет, — призналась я. — Они ее не найдут.

— Кто-то в Корпусе наверняка знает. И их человек рано или поздно это выяснит. Надо сделать это раньше.

Он выразительно посмотрел на меня, и я не смогла сдержать улыбку.

— А говорил, тебе наплевать на нее.

Едва сказав это, я пожалела. Сейчас он опять ляпнет какую-нибудь гадость, и мы поссоримся. Однако Маркус удивил меня. Он лишь вздохнул и опустил взгляд в почти опустевшую коробку из-под еды, неловко поковырял остатки содержимого вилкой.

— Я так говорил, чтобы вы не использовали ее для воздействия на меня.

— Мы бы так никогда не сделали.

Он снова посмотрел на меня, и от его взгляда меня прошиб озноб. Такой горечи и тоски я в нем еще не видела.

— Рантор делала. Постоянно использовала это. Причинить боль мне, чтобы подчинить ее. И наоборот. Думаю, она выбрала тебя не только за аналитические способности, но за умение сострадать. А потом, вероятно, узнала о… твоих чувствах к Маркусу и создала меня, чтобы посмотреть, как отреагирует Лина. И получила прекрасный строгий ошейник для нее.

Я вдруг поняла, что он впервые откровенно рассказывает о том, что происходило в особняке, где их держали. Раньше мы задавали вопросы, но Маркус всегда говорил отстраненно и перечислял только сухие факты, без деталей и эмоций.

Я даже не заметила, как и когда моя рука легла поверх его. Он заметил сразу. На его лице промелькнуло и погасло удивление, после чего он высвободился, сделав вид, что ему срочно приспичило выкинуть коробочку в мусорное ведро.

— Тебе удалось узнать что-нибудь еще? — спросил Маркус, отворачиваясь.

— Пока это все. Завтра Маль проведет исследование тел и, возможно, появятся какие-то зацепки.

— Хорошо, тогда я не буду тебя задерживать, уже поздно, а тебе еще как минимум час ехать.

Он так и стоял спиной ко мне, теперь гипнотизируя взглядом телевизор, как будто его вдруг заинтересовало, что там показывают. И внезапно я приняла решение.

— Вообще-то я никуда не собираюсь, — спокойно сообщила я, незаметно наблюдая за его реакцией. — Я всегда ночую здесь, когда приезжаю. Так что, если сразу уеду, это будет выглядеть подозрительно. Не думаю, что Антуан мне не поверил, но кто-то другой может следить за мной.

Маркус обернулся и удивленно приподнял брови. Чуть подумав, он пожал плечами и сказал:

— Ладно, места тут достаточно. И когда ты здесь, можно не сидеть в полной тишине.

— И что, в этот раз без всяких пугающих намеков и вопросов, не боюсь ли я ночевать в одном доме с тобой? — чуть насмешливо поинтересовалась я.

Маркус снова одарил меня одним из своих тяжелых взглядов. Потом повернулся всем корпусом, шагнул ближе, упираясь одной рукой о стойку, а другой — о спинку моего стула. Я вновь оказалась в западне, но на этот раз меня это не испугало.

— Лионелла Донован, не стоит дразнить меня, — тихо процедил он с явной угрозой в голосе. — Никому от этого лучше не станет.

Я бы и хотела ответить ему что-то достойное, но не смогла. Когда его лицо было так близко, все мысли, словно тараканы, разбегались из головы. Осталось лишь воспоминание о том, как он целовал меня перед ритуалом. Я торопливо отвела взгляд в сторону, чтобы он случайно не прочитал в нем желание повторить тот момент.

К счастью, сам Маркус тоже не пожелал на этот раз развивать тему. Выпрямившись, он поспешно ушел, оставив меня одну.