— В комнате, увешанной четырьмя слоями ковров? И столько же на полу?

— Ну… да.

— Как же ты так, Госпожа?

Я поморщилась.

— Так получилось.

— Ты что-то скрываешь от меня, Госпожа. Скажи сейчас?

— Скажу, — согласилась я. — Скажу. В обмен на твое настоящее имя.

Обидевшись, страж отбросил мою руку.

— Обойдешься!

— Ну, как знаешь, — не стала я спорить, — идем дальше?

— Идем. — Страж вскинул на плечо сумку и пошел вперед, не оборачиваясь.

— Кстати, Госпожа, — заговорил страж, когда мы в молчании прошагали, по моим прикидкам, не меньше часа, — может, объяснишь мне, зачем ты приехала в эту часть королевства? И почему твой приятель называл себя миссионером?

— Ну…

— Госпожа! — Мягкий, но настойчивый голос стража требовал ответить.

И расписаться в том, какая я дура и гадина.

— Видишь ли, недавно я получила новое назначение…

Страж молча слушал мой рассказ о назначении, о миссионерских курсах, о предостережении начальника, о предложении Куарта, о том, как я согласилась, и фактически приняла взятку, только я не догадывалась, что это так делается. О долгих неделях постыдного обмана, о тоске и скуке, о мучительном стыде, который грыз меня все эти дни и который грызет сейчас. Он ни в чем меня не упрекнул, даже когда я призналась — мое назначение имело целью защитить «эту часть королевства» от Куарта и ему подобных. И Куарт, похоже, один из активных заговорщиков. Тех, которые Ленивые Этнографы.

— Я понял, Госпожа, — произнес страж, когда я замолкла и опустила взгляд. — Пойдем, исправим твою ошибку.

И от его спокойных слов и уверенного тона мне стало еще хуже. Ведь страж мог меня упрекнуть, но не стал. Хотя во всем виновата одна я.

Если в прошлый раз дорога заняла всю короткую весеннюю ночь (может, поменьше, мы ведь не сразу на закате выступили), то сегодня мы не прошагали и полдня. Днем идти получается и легче, и быстрее, чем ночью.

Я очень удивилась, когда из-за поворота на нас выскочило визжащее нечто и с размаху врезалось мне в ноги. Удивилась — это даже мягко сказано.

— Тетя За-я вернулась! — кричало счастливое нечто, в котором я, оправившись от изумления, признала маленького мальчика. По-моему, это он подсматривал, когда мы общались с маленьким Утумом. За-я — так прозвали меня вредные дети вслед за Утумом. Он не мог или не хотел выговорить «Заклятая» и использовал это сокращение. А остальным было лень.

— Привет, малыш, — серьезно сказала я, осторожно отцепляя маленькие ручки. — Да, я вернулась. Как поживает твоя мама? Как Утум?

— Здорово! — просиял ребенок. — Мама радуется, а Утум разговаривает!

— Прекрасно, — сухо произнесла я. Детская восторженность меня нервировала.

— А тетя За-я к нам насовсем вернулась?

— Да, — ответил вместо меня страж.

— Ты уверен? — обиделась я.

— Абсолютно, — отрезал страж.

— А тот нехороший дядя? Он уйдет?

— Да, — на этот раз ответила я.

— А у тети будет от него ребеночек? — полюбопытствовал мальчик, с интересом присматриваясь к моей фигуре.

— Нет! — рявкнула я. — У тети За-и не будет ребеночка, особенно от нехорошего дяди!

— Жа-алко! — протянул малыш, на всякий случай оглядываясь на стража. Я вздохнула: дети в этой деревне быстро переняли у взрослых манеру не верить моим словам. Страж казался им более авторитетным.

Страж подмигнул ребенку, и тот унялся, продолжая с любопытством смотреть на меня.

— Что тут происходит?! — возмутилась я.

— Прости, Госпожа, — отмахнулся страж и присел перед ребенком на корточки. — Фуфн, — проникновенно начал он. — Нехороший дядя в деревне?

Мальчик кивнул.

— Тогда ты сейчас пойдешь и скажешь ему… — Страж перешел на шепот, и я ничего не могла расслышать. Маленький Фуфн — тьфу ты, имечко, язык сломаешь! — важно кивал, запоминая указания. — Ты все понял?

— Да! — Ребенок даже подпрыгнул от сознания своей важности.

— Тогда беги. И помни — никому ни слова!

Когда детская фигурка скрылась за поворотом, я раздраженно поинтересовалась:

— Что ты ему наболтал?

— Видишь ли, Госпожа, — неторопливо начал страж. — У нас есть два варианта: либо мы идем в деревню, и ты провоцируешь нападение этого своего приятеля…

— Он мне не приятель! — обиделась я.

— …либо заманиваем его сюда, — невозмутимо закончил Ор.

— И что?

— И я его убью, конечно, — удивился моему вопросу страж.

— Опять снова-здорово! — вздохнула я, устало прислоняясь к дереву. — Я против.

— То есть как? — не понял страж.

— Я не позволю тебе его убивать. В конце концов, он не сделал ничего, за что заслуживал бы смерти.

— Мне лучше знать, — отвернулся страж.