— А что, кроме нас в Менск никому не надо? — поинтересовалась я, привстав в стременах и оглядывая горизонт.

— Надо, но они либо выехали на заре, либо покинут деревню к обеду, когда разойдется кирмаш, — пояснил Гред, придержав коня.

— Кстати, где Валек? — словно проснувшись, поинтересовалась Лика.

— Бегает где-то, — пожал плечами Гераден. — Догонит он нас, не переживай.

Некоторое время ехали молча.

— А кто в Менске у власти сейчас, князь? — поинтересовалась я.

Сэранок кивнул.

— Князь и Верховное вече, — уточнил он.

— Слушай, давно вот хотела спросить… — я замялась, не зная, с какой стороны подступить к интересующему меня вопросу. — В нашем мире — наука, прогресс, демократия… А здесь — магия, раннее средневековье по техническому развитию и княжеская власть. Но миры-то параллельные. Как это объяснить? И как объяснить то, что вы о нас знаете, а мы о вас — нет?

Сэранок задумался, поглаживая бороду, по которой давно плакала расческа.

— В вашем мире нет магии, — наконец ответил он, — но это компенсируется техникой. А у нас маги сознательно тормозят всяческий прогресс. В любые времена чудеса базируются на вере, то есть на общей энергетике. Не будет энергии, не будет магии… А техника и ее законы убивают веру. Естественно, что маги знают о параллельных реальностях, но помалкивают о них. Меня как раз поражает тот факт, что хоть крохи сведений о нашем измерении каким-то образом нашлись в вашем мире, далеком от магии.

Размышляя о сказанном Сэраноком, мы пообедали, не спешиваясь, тем, что захватили в корчме на дорогу.

Осенью темнеет рано, особенно в такую пасмурную погоду, так что не прошло и пары часов, как мы ехали в серых сумерках.

Внезапно моя лошадка резко затормозила и, всхрапнув, попятилась. Не понимая, в чем дело, я наклонилась к ней, успокаивая, да так и осталась в полусогнутом положении — где-то надо мной свистнула пуля. Стрела, поправила я себя, но легче от этого не стало. В лесу замелькали трепещущие алые огоньки — факелы, догадалась я. Спереди на дорогу высыпало с десяток людей с зажженными факелами и мечами наголо. С боков и сзади наблюдалось какое-то движение — нас грамотно брали в кольцо. Вот-вот прозвучит знакомая по рассказам о Робине Гуде фраза "кошелек или жизнь", но что-то подсказывало мне, что здешний криминальный авторитет вряд ли Робин и уж точно не Гуд.

— Пенязи давайте, — рявкнул голос из первых рядов.

Значит, речь идет только о деньгах, не о жизни.

— Немашь у нас, — развел руками Сэранок.

— Внеть спойзрем, — кольцо разбойников сжалось.

— Ой! — тоненько вскрикнула Лика; кобыла под ней загорцевала, не дав одному из нападающих взять ее под уздцы.

— Так-так, — протянул некто, по-видимому, атаман. — З жанчынай едзе, а выкупно не мае.

Разбойники у него за спиной гнусно заржали, являя собой типичную шайку головорезов.

— Выкупно не маем, — снова раздался спокойный голос Сэранока, — бовемь жанчыну венчаную да князя можнага вязем.

В красноватом отблеске факелов я не могла видеть выражения лица моей подруги, но спокойные и презрительные взгляды спутников внушали уверенность.

Отсмеявшись в ответ на последнее заявление Сэранока, атаман вкрадчиво поинтересовался:

— Што ж за облюбеница такая, ачь лице не кажа? Аболи саромеецца?

Мы все дружно повернулись к Сэраноку. Тот невозмутимо повернул коня и, подъехав ко мне, сдернул с головы капюшон. Я опешила. Как он собирается вывернуться из создавшегося положения, да еще впутав в него меня?! Я-то думала, что, когда Сэранок говорил о невесте, он имеет в виду Лику, на которую разбойники обратили внимание из-за ее возгласа.

Я повернулась к Сэраноку, являя лицом немой вопрос, но он словно перестал обращать на меня внимание. Наконец, заметив тишину, воцарившуюся в рядах разбойников, я отважилась посмотреть туда. Атаман развел руками.

— Ну, князь! Такую жонку недзе знайшоў! А зречи, лямкь, не дивъ яна часам? — с подозрением спросил он, разглядывая меня.

— А да якога князя вязем, такая і жанчына, — усмехнулся Сэранок в усы.

Мне показалось, или разбойники слегка попятились.

— Не маю веры! — воскликнул атаман и подошел ко мне. — Кажы пярсцёнак!

До меня не сразу дошло, чего он хочет, но Сэранок за спиной атамана украдкой сделал движение, будто снимает кольцо с пальца. Тут я вспомнила об амулете, навязанным им мне и протянула разбойнику руку. Странно смотрелась моя тонкая бледная рука с не стершимся еще алым лаком на ногтях по сравнению с грубыми и мозолистыми лапами разбойника. Кольцо и правда являлось скорее перстнем с печаткой, герб на котором я не удосужилась изучить, перевернув кольцо камнем вниз. А вот разбойник, по-видимому, рассмотрел, — рассудила я, глядя, как бравый атаман бледнеет, потом сереет и пытается произнести что-то неслушающимися губами.