Граф понимающе хмыкнул.

— Вижу, вам не хочется говорить о шоне…

— Мне, если честно, вообще не хочется сейчас говорить, — злясь на собственное раздражение, ответил сыщик. — Мне все больше хочется послушать.

И посмотрел на графа нетерпеливо, проклиная того за медлительность и дурацкую манеру вести разговор.

— Самым удивительным во всем этом деле, — после непродолжительного молчания вдруг проговорил Альберт Бего, — было то, что я на самом деле не ожидал… Видите ли, мой отец, мой дед… Черт, да кажется, даже дед деда моего деда выросли под этой крышей, опекаемые членами семьи Пяткиных… И вот теперь… Он же не просто прислуга. Он же был мне самым близким… самым…

Граф вдруг сухо сглотнул и отвернул внезапно побледневшее лицо к стене, а Павлик деликатно отвел взгляд, тактично не замечая слез и вздрогнувшей в порыве сдержать всхлип груди. Что ж, предательство все переживают по-разному. И слезы — не самый плохой вариант.

— Он пришел ко мне рано утром и просто сказал, что ему надоело. Что он устал быть прислугой. Что он слишком умен, слишком могущественен и слишком маг для того, чтобы продолжать служить такой бездари как я. Тем более сейчас, когда звезды благоволят, когда темная лошадка уже на корпус опережает фаворита, и остановить ее бешеный ход не под силу уже никому.

Пауль недовольно дернулся, раздосадованный иносказательностью языка графа и его довольно занудной манерой повествования. Ну, и тем, что хозяин Призрачного замка снова замолчал.

— Полагаю, тот граф, которого мы с вами видели во дворе, на самом деле и есть Гамлет Пяткин, — заговорил потерявший терпение сыщик. В конце концов, рассказывать он любил больше, чем слушать, так почему бы не воспользоваться старым проверенным способом и сейчас. Определенно, это только придаст живости беседе.

— Именно так, — граф устало махнул рукой, но вдруг оживился, приподнялся на локтях на лежанке и проговорил быстро:

— Ни за что не поверите, как он это делает! Я был уверен, что такие вещи случаются только в страшных сказках, которые няньки да кормилицы рассказывают жадным до приключений детям, а тут… Представляете, у него есть самый настоящий, работающий… — Пауль достал из кармана золотую янтарную каплю и с легким чувством превосходства продемонстрировал ее графу, — … колокольчик Койольшауки.

— Но как?

Оказывается, выражение «глаза полезли на лоб» — это не метафора, это даже в некотором роде преуменьшение. Потому что глаза Альберта Бего действительно стали больше и на самом деле слегка подпрыгнули на лоб, потеснив брови за край челки.

— Честное слово, я не понимаю… Вы и в самом деле так хороши, как об этом говорят…

Пауль скромно пожал плечами и небрежно сообщил:

— Мне просто повезло. Мне вообще довольно часто везет… Но если честно, — маленький и такой драгоценный, как выяснилось, артефакт снова был спрятан в карман, — если бы я и в самом деле был так хорош, как обо мне говорят, я бы, конечно, догадался обо всем раньше и не попал в эту глупейшую ситуацию… Скажите, граф, если знаете, конечно, он работает на крови?

— На крови… Он и не убивает меня только потому, что пока я жив, он может создавать личину. Как только я умру… — кадык судорожно дернулся, и Эро на миг показалось, что своим острым краем он сейчас пробьет тонкую графскую кожу и выпустит наружу измученную жизнь.

— Я так и подумал…

— Я поражен, как вы вообще смогли до этого додуматься. Я лично пребывал… Да и пребываю до сих пор в состоянии дикого шока. А главное. Главное! Я же понять не могу, зачем ему все это. Как? Почему? И нет ли в происходящем моей вины? Может, я был слишком снобом? Не досмотрел где-то… Упустил… Мы же с самого детства вместе, как я не заметил?

Пауль покачал головой.

— Не думаю, что вы оказали какое-то влияние на то, что Гамлет Лирикович сошел с ума… Или не сошел… Сейчас важнее не его душевное здоровье, а вот что, — сыщик наклонился к уху хозяина Призрачного замка и даже не прошептал — выдохнул, касаясь сухими губами края ушной раковины:

— Вы видели книгу?

— Книгу?

— Да, его книгу, вашего дворецкого. Он всегда носит ее при себе, скорее всего. Она, должно быть, черного цвета. В редких случаях бывает красного. И больше всего похожа на ежедневник. Обычный ежедневник, переплет затертый, закладок много… Примерно как этот…

Пауль неожиданно оглянулся на решетку, которая служила камере вместо двери, а затем достал из своих бездонных карманов черную толстенькую книжечку, больше всего похожую на зачитанный до дыр томик стихов.

— Он не носит, — граф качнул головой. — Сложно всюду носить амбарную книгу, знаете ли… Но я видел. В его личных покоях. Мы готовили ему сюрприз ко дню рождения… Впрочем, неважно… Меня еще удивило, почему фолиант прикреплен к столу цепью. Здоровенной такой цепью. У меня волкодавы на менее толстых сидят…