— Амбарная книга, — простонал Пауль Эро и стукнулся лбом o нары. — Амбарная книга! Боги, как вы могли допустить такое?!

— Вы верите в богов? — лениво поинтересовался граф, который только на пороге смерти вдруг понял, что верить в кого-то надо обязательно, что без этого, как выяснилось, чертовски страшно.

— Сейчас я готов поверить во что угодно, — искренне признался молодой человек и с видом не вполне здоровым принялся листать свой затертый томик стихов. — Потому что мы в такой жо… Ох, короче, в какой!

Альберт Бего хмыкнул. То, что они в этой, как элегантно выразился Пауль Эро, «жо», было понятно изначально. Как иначе можно относиться к ситуации, когда ты находишься в руках у психа, который получил доступ к мощному оружию?

Сыщик же тем временем судорожно листал желтые странички своего томика стихов, непрестанно бормоча при этом что-то маловнятное, а главное, бросая в сторону хозяина Призрачного замка задумчивые взгляды:

— Боюсь, граф, что волчья зима не за горами, конечно, есть вариант… Риск… Прикрытия никакого… Где я вам, спрашивается, найду сейчас Ботинки? С другой стороны… — молодой человек вдруг замер, прижав палец к какой-то строчке в своей книге. — С другой стороны.... Ваше сиятельство, не сочтите за грубость. Могу я попросить у вас волосок?

— А?

— Волос. Мне нужен ваш волос. Лучше несколько, но думаю, хватит и одного.

Словно в трансе граф медленно поднял руку к голове и вцепился в волосы всей пятерней, даже не поморщившись, после чего протянул совершенно точно рехнувшемуся от страха Эро то, о чем тот у него так вежливо просил.

— Благодарю, — Пауль коротко улыбнулся и снова внимательно посмотрел в свою книгу.

— В принципе, все понятно, — кивнул спустя какое-то время. — Довольно сложно, но думаю, должно получиться... Это несколько раскроет мое инкогнито, но... Но вы же никому не скажете, правда, ваше сиятельство?

— Не скажу о чем?

Молодой человек спрятал свою книжку назад в карман и вместо нее снова достал колокольчик Койольшауки. Рассмотреть его хотелось очень сильно, а лучше потрогать. Все-таки легенда...

— Я сейчас чуть-чуть поколдую, а потом мы пройдемся... Вы как себя чувствуете, граф? Выдержите небольшую прогулку? Надо выдержать...

Альберт Бего чувствовал себя плохо. Очень плохо. И от мысли, что молодой и симпатичный сыщик тронулся умом, становилось совсем муторно. До смешного не хотелось расставаться с призрачной надеждой на спасение, которая появилась в графе вместе с уверенностью и спокойствием эфора.

— Прогулку? — их сиятельство скептически глянуло на те два-три метра, что отделяли нары от решетки двери. — Полагаю, с этим не будет проблем.

— Вот и отлично, — Эро хлопнул себя по коленям и что-то прошептал на незнакомом графу языке.

В первое мгновение показалось, что зрение подводит. Сердце зашлось в испуге: неужели это и есть та туманная дымка, о которой говорят умирающие? Но затем к туману прибавился запах еловой хвои и лесной свежести, а сам туман шевельнулся, клубясь у ног сыщика.

— Что это? — прохрипел граф Бего.

— Это?.. М-м-м... Сложно объяснить...

— Это мгновенный переход? Как вам удалось? Здесь нет магических нитей!!

— Нет, — согласился Эро. — Дайте руку, я помогу вам подняться... Хотелось бы сказать, не торопитесь... Но не могу. Черт их знает, когда они вернутся, а нам еще надо мою внешность подкорректировать...

— Не понимаю... — граф нетвердой походкой вошел в туман и почувствовал, как под ногами изменилась структура пола, что камень исчез, уступив мягкости сырой земли и шуршанию листьев.

— Это не переход, — развеял его надежды сыщик. — Это, если хотите, подпространство. Мой личный бездонный карман. Я называю его Убежищем.

— Но...

— Нет, это не поможет нам спастись, граф. Мы по-прежнему в камере, только в более комфортной. Мы спрячем вас тут на время. Вот и все.

Спустя минуту или две они остановились, и Альберт Бего без сил упал на худосочную бледную травку.

— Кто вы? — спросил он у Пауля Эро.

— Я? Начальник Ивского эфората... Вы забыли?

Отвечать на прямые и непрямые вопросы молодой человек не собирался. Он осторожно дотронулся до кровоточащей раны на щеке графа, а затем окровавленными пальцами взялся за янтарную слезу колокольчика.

— Значит, зеркало, говорите? — пробормотал он и вдруг начал изменяться.

Стал ниже ростом и немного плотнее в талии. И старше. Волосы потемнели, рубашка изменила цвет... Граф не успевал следить за тем, как один облик растворялся, заменяясь другим, стремительно и неумолимо. Секунда... пять... И Альберт Бего смотрит в глаза своему отражению.