Эро попытался шагнуть назад, метнуться к транспортникам, в конце концов, можно было бы самому разорвать пространство или спрятаться в Убежище, но с ужасом осознал, что не может пошевелить даже пальцем, скованный непонятной магией по рукам и ногам.

— Взять его! — велел граф Бего и неуклюже дернул плечом, словно ему жал костюм. — Проводите нашего гостя в подвалы. И уж будьте любезны! — рявкнул так, что ворковавшие на крае крыши голубки испуганно взвились в серое осеннее небо. — Проследите за тем, чтобы на этот раз никто не сбежал.

Подвалы Призрачного замка совершенно ничем не отличались от других подвалов, в которых Эро довелось побывать за свою не самую везучую жизнь. Раз пятнадцать его пытались убить, три раза пленили, один раз даже прокляли неснимаемым проклятием, но убийца в последний момент промахивался, похититель засыпал на посту, а проклятие… Боги! Некоторые проклятия только добавляют жизни перчику.

Вот и сейчас Пауль Эро не расстроился, тем более что невидимые путы, не позволяющие ему шевельнуться, спали в тот момент, как только слуги Бего Коварного захлопнули за ним дверь темницы.

Сыщик немедленно вскочил на ноги и, перейдя на магическое зрение, в удивлении замер: нитей не было ни одной. Не веря себе, молодой человек достал из внутреннего кармана зеленые линзы в золотой оправе, но нацепить очки на нос не успел, остановленный хриплым голосом:

— Напрасный труд, мой друг, магия здесь не работает.

Эро оглянулся, чтобы без удивления обнаружить Бего Окровавленного, своего сокамерника и собрата по несчастью.

— Ну, слава Богам! — выдохнул он и плюхнулся на каменную лежанку рядом с графом.

— Вас так радует тот факт, что мы оказались в ловушке?

— Меня радует тот факт, что здесь есть кто-то, кто может подтвердить мои подозрения и рассказать о том, что случилось в Призрачном замке.

Их сиятельство соизволили испустить тяжелый вздох, который, к ужасу Пауля Эро, очень сильно походил на предсмертный, и произнесли:

— Если бы я мог… если бы я хотя бы на секунду понимал, что происходит, а главное… — граф закашлялся, обрызгав Павлика кровавой слюной. — А главное… как же так-то, мой дорогой? Как же так?

Сыщик опустился на колени рядом с нарами, на которых устроился раненый, медленно переходящий в разряд умирающих, и приготовился слушать. Но истинный хозяин Призрачного замка вдруг на удивление крепко ухватился за руку молодого человека. И Павлик почувствовал, как по пальцам пробежали мелкие искры, жаля кожу быстрыми, почти незаметными укусами, и одновременно с этим собственное сердце вдруг оглушительно бухнуло в груди, а граф откинулся на спину, совершенно лишенный сил.

И только после этого… да, после этого он начал говорить.

Как бы по-снобски это ни звучало, но граф Альберт Бего с самого детства знал: именно он, маленький Берт в коротеньких штанишках, находится в центре Вселенной. Он — та отправная точка, вокруг которой крутится мир. Оба мира, если хотите. И пусть смеются завистники и корчат презрительные рожи, но…

Нет, не об этом, не об этом стоит говорить и думать, когда от смерти отделяет тоненькая, папирусная в своей прозрачности — призрачности? — ширма.

Последний представитель своего рода, но все еще хозяин Призрачного замка посмотрел на своего юного товарища по несчастью и проворчал:

— Возможно, вам повезет больше, что же касается меня… Пожалуй, пора признать, что моя точка сместилась…

— Точка? — Эро вдруг не на шутку перепугался, подумав, что граф просто бредит, что он ничего не успеет ему рассказать, а главное, по закону подлости, забудет объяснить, что только что произошло. И чем умирающий так щедро поделился, а то, что он именно поделился, Пауль не сомневался — сила бурлила в крови. Незнакомая, сладкая, пьянящая сила.

— Это ерунда, — граф приподнялся на локтях, но почти сразу отказался от идеи сесть и, слепо глядя в темный потолок, пояснил. — Все ерунда, мой друг… Темные, Светлые… главное, что живые… Вы не думайте, я пока не умираю. Он не позволит мне сейчас умереть. И не брежу. Наверное, сейчас я мыслю как никогда четко… Полагаю, вам известно, что мне не удалось выполнить вашу просьбу. Ваша подопечная сбежала, оставив меня с носом.

— Жена, — прошептал Павлик. Вдруг со страшной силой захотелось поделиться с кем-то этой новостью. — Теперь уже жена, не подопечная.

— Поздравляю… — граф закашлялся. — Надеюсь, девочка в безопасности… У нее удивительная способность попадать в неприятные ситуации, вы заметили?

Эро нервно улыбнулся, не вполне уверенный в том, что готов сейчас обсуждать с умирающим графом особенности Сонькиного характера… Он вообще ее не готов ни с кем обсуждать… Ни с кем и никогда. Незнакомая прежде змея ревности шевельнулась в груди, и Пауль с раздражением подумал о том, что последние несколько месяцев Сонья жила здесь, в этом замке, и человек, лежащий на нарах в окровавленной рубахе, наверное, даже знает ее лучше, чем он сам. И это… бесило.