— За дебош нас арестовали, — призналась Лина, мило улыбнувшись опешившему директору. — Подрались мы в трактире...

— Ну-ну... — пробормотал директор Ясневский и, не произнося лишних слов, взял со стола исписанный мелким почерком опросный лист, справедливо полагая, что он гораздо больше информации почерпнет из писанины не самого приятного по эту сторону Пограничья эфора, чем из рассказа двух вполне приятных и симпатичных женщин.

Первый же абзац поставил Вельзевула Аззариэлевича в тупик.

— Что значит «По словам подозреваемых, один из участников драки выглядел как Вельзевул Аззариэлевич Ясневский вплоть до момента своего обращения»? — спросил директор и вопросительно приподнял левую бровь, не отрывая глаз от протокола допроса.

Шона Род тяжело вздохнула, но директор на ее вздох не обратил никакого внимания, он увлеченно читал, мысленно решив обо всем расспросить второго участника побоища. Шонаг Гринольв совершенно точно был замечен директором в холле отеля. И выглядел он ничем не лучше знававшего лучшие дни бродяги.

— Полагаю, Сонья, вас можно поздравить с изменением семейного положения? — прочитав очередной абзац, уточнил директор. — Евпсихий Гадович мне ничего об этом не говорил... странно...

— Он не знает пока, — смутилась шона Род. — Внезапно все получилось как-то... Я еще не успела...

— М-м-м, — пан Ясневский бросил на нее короткий взгляд, переворачивая страницу, и от этого взгляда она еще более смутилась. — Обязательно отправьте вестника в Школу, а лучше сами, при личном, так сказать, контакте обо всем расскажите отцу.

— Я обязательно, просто... м-м-м, — не найдя лучших слов, шона благоразумно решила замолчать, тем более директор вернулся чтению.

— Ну, мне все понятно! — Вельзевул Аззариэлевич дочитал до конца и небрежно швырнул протокол допроса на стол.

— Да? — в один голос удивились Сонья и Ангелина.

— Ы?.. Кхы. Все... у меня, — внезапно подал голос очнувшийся Истров, и все на него посмотрели.

Пан Ясневский осуждающе покачал головой.

— Дорогой мой, если вы хотите сделать карьеру, то надо работать, а не ерундой заниматься.

— А? — ничего толком не понимая, эфор принял вертикальное положение и двумя руками схватился за голову. — Что это было?

— А нечего трогать чужих жен, тем более, если они под защитой Золотого дракона, — назидательно произнес Вельзевул Аззариэлевич и по-мальчишечьи весело подмигнул Сонье, после чего снова посмотрел на Истрова.

— Где украденные у меня вещи?

— Вещи?

— Вы мне записку в отель присылали... Да что ж такое-то? Прекратите симулировать! Извольте встать и выполнять свои обязанности!

Истрова то ли волной страха, то ли нездорового рабочего рвения, то ли другой какой волной снесло с дивана и усадило в кресло за рабочий стол.

— Записка, вещи... конечно же... Я прошу прощения, столько всего... Вы у дежурного... я провожу.

— Не стоит, — директор Школы Добра остановил поднявшегося было начальника местного эфората властным движением руки. — Я знаю дорогу.

Все еще хмурясь, он шагнул к двери и заявил, пропуская вперед обеих подозреваемых:

— Девушек я у вас забираю, — и после того, как спина в мелкую полосочку вышла в коридор, добавил злым шепотом:

— И я не Пауль Эро, два раза повторять не стану. Еще раз увижу тебя рядом с одной из них — останешься без рук, — и улыбнулся искренне. — Хорошего дня, сиг Истров, и дождливого вечера.

Герм Истров с минуту смотрел на закрывшуюся дверь, затем с остервенением изодрал в клочья ненужный более протокол допроса и проворчал себе под нос:

— Вещи... Кому они нужны? Одна расческа и две рубашки... Крохобор, а еще директор...

— Сонья, вы где остановились? — спросил директор, когда мы вышли из эфората. Спросил у меня, но смотрел при этом на Ангелину. И смотрел так, что мне стало неловко. Ну, во-первых, я сразу же почувствовала себя лишней. А во-вторых, от этого взгляда стало жарко и стыдно, и одновременно подумалось о том, что Павлик как-то уж слишком давно отправился в Призрачный замок, а судя по тому, как вели себя эфоры Речного города, вестей от него не было.

С другой стороны, может, и не должно было быть вестей. Не станет же Поль о своих передвижениях перед Истровым отчитываться…

Я окинула директорский профиль сомневающимся взглядом, раздумывая, стоит ли ему рассказывать о моем утреннем визите за Зойкой, но потом решила, что все-таки не стоит. Какое дело пану Ясневскому до каких-то убийств? Его семьи это не касается же…

— Сонья? — я, кажется, задумалась и забыла ответить на вопрос, поэтому Вельзевул Аззариэлевич все-таки адресовал мне вопросительный взгляд. — У вас все в порядке?