— Хорошо. А у тебя?

— Хорошо. Спасибо за это, — сказала я и подняла бокал.

— Я угощаю, — сказал он и понизил голос. — Рози посоветовала не надевать сегодня галстук.

Если ты думаешь, что это неуважение к посетителям, только скажи.

— Вилльям, ты тут единственный, кто носит галстук, так что это может быть облегчением.

— Спасибо.

Он посмотрел налево, где один из дневных пьяниц сигналил о новой порции. Вилльям налил на два пальца Олд Кроу и понес вдоль бара.

Я развернулась к залу. Анна Дэйс сидела за столиком сзади, в компании двух подружек, одна темненькая, другая светленькая. Для прохладного мартовского вечера все три были слишком легко одеты: топы на лямочках, миниюбки и высокие каблуки. Они сдвинули головы вместе, и Анна, кажется, гадала по руке блондинке, которая выглядела младшей из двух девушек. Я видела, как Анна ведет линию к большому пальцу блондинки, увлеченно говоря. Нет ничего прекраснее, как быть в центре чьего-то внимания.

По понедельникам в большинстве заведений тихо, но недавний наплыв полицейского персонала давал возможность встреч с офицерами, с которыми я обычно не сталкивалась.

Живым доказательством был Иона Робб, который сидел в одиночестве в кабинке. Я слезла с табурета и подошла к нему.

— Тебе нужна компания?

— Конечно. Садись. Рад тебя видеть.

Я села напротив него. Он выглядел мрачным, но, несмотря на это, хорошо. Ухоженный и аккуратный, с сединой на висках. Таких как он называют черными ирландцами, что значит, черные волосы и голубые глаза, неотразимая комбинация, на мой вкус.

Я познакомилась с ним, когда он занимался поиском пропавших людей, а я разыскивала одного. Многие годы он был женат на девушке, которую знал с седьмого класса, когда им обоим было по тринадцать. Он думал, что брак — это на всю жизнь, но Камилла не всегда была с этим согласна. Она периодически бросала его, забирая с собой двух дочек и оставляя в морозильнике годовой запас собственноручно приготовленных обедов. Иона был безнадежно влюблен в нее, и чем хуже она с ним обращалась, тем сильнее он увязал.

Однажды она ушла с двумя девочками и вернулась, беременная от кого-то другого. Иона принял ее обратно без единого слова. Маленькому мальчику, Баннеру, по моим подсчетам, должно было быть около трех лет.

Из кухни появилась Рози, сделала остановку у бара, а потом двинулась в нашем направлении. Теперь, когда персонал отделения полиции почтил своим присутствием ее таверну, она начала смотреть в глаза новым посетителям. Раньше она обычно сначала смотрела на меня или на кого-нибудь знакомого, чтобы перевести требования незнакомцев.

Она принесла новую кружку пива для Ионы и свежий попкорн. Я посыпала попкорн пармезаном и начала жевать.

— Что с тобой случилось? Ты прекрасно выглядишь, — сказала я Ионе.

— Это двусмысленный комплимент.

— Я не хотела. Ты выглядишь чудесно.

— Почему ты это говоришь? Я не напрашивался на комплименты. Мне действиетльно интересно.

Я оглядела его.

— Хорошая стрижка. Ты похудел. Выглядишь отдохнувшим. Еще, печальным, но это может быть привлекательным у мужчины.

— Камилла вернулась.

— Хорошая новость.

— У нее перименопауза.

Я застыла с пригоршней попкорна на полпути ко рту.

— И что это?

— Приливы и потение по ночам. Нерегулярные менструации. Потеря либидо. Сухость влагалища. Инфекции мочевого тракта.

— Черт, Иона. Я пытаюсь есть.

— Ты спросила.

— Я думала, ты говоришь о переменах настроения.

— Ну, это тоже. Она говорит, что вернулась домой навсегда.

— Тогда почему ты в такой тоске?

— Я привык к тому, что ее нет. Последний год девочки жили со мной, и все было чудесно.

Камилла оставила с нами Баннера, когда уезжала. Кстати, это было в прошлом сентябре.

Ребенок в детском саду, умница, разговорчивый, хорошо приспособленный. Вернулась Камилла, и он мочится в постель и бьет детей в садике. Мне звонят оттуда дважды в неделю. Камилла хочет, чтобы мы посещали психолога, и считает, что он должен принимать лекарства.

Я решила сменить тему. Эта парочка, по настоянию Камиллы, посещала психолога годами, и смотрите, к чему это привело.

— Сколько лет сейчас девочкам?

— Кортни семнадцать, Эшли пятнадцать.

— Ты серьезно?

— Конечно. Вон они.

Пораженная, я повернулась и посмотрела. Это были две девушки с Анной Дэйс. Все три были великолепны, что точно нельзя было сказать обо мне в их возрасте.

— Я не верю.

— Поверь мне.

— Эй, без обид, но я помню кривые зубы, спутанные волосы, слабые подбородки и фигуры, как сосиски. Что случилось?

— Все, что потребовалось, это бесконечная косметическая продукция и семь тысяч за брекеты.