— Случайно, не у доктора Сталингса?

— У доктора Уайта.

— Ну, они выглядят просто фантастически. Они должны быть счастливы, что Камилла дома.

— Ха! Они это ненавидят. Она держит их в ежовых рукавицах. Никаких телефонных звонков после шести. Никаких мальчиков в доме. Быть дома не позже девяти.

— Для меня звучит не так плохо. А какие у тебя родительские правила игры?

— У меня нет правил. Я отношусь к ним как к взрослым. Все что нужно, это здравый смысл. Она понятия не имеет, кто они такие и чем занимаются.

Я посмотрела на часы и состроила гримасу.

— Ой. Восемь сорок пять. Им не пора домой?

— Это мой вечер с ними. Она с Баннером.

— Прекрасно. Совсем как при разводе. Кто из вас платит алименты?

— Не надо шутить.

— Извини. Я не хотела. И что теперь будет?

— Я ожидаю, что мы разберемся. Перемены, это тяжело.

Его мрачное выражение вернулось после нескольких минут оживления.

— Иона, как долго это продолжается? Пять лет? Десять? До тех пор пока ты будешь делать то же самое, почему что-то должно измениться?

— Ты не понимаешь. Мои родители развелись. Я не пожелаю этого ни одному ребенку.

Я не думала, что не понимаю, но спорить было бесполезно. Я посмотрела на дверь как раз тогда, когда входил Генри.

— Генри пришел. Пообщаемся позже. Удачи.

— Рад был тебя видеть.

— Я тоже.

Я вышла из кабинки, довольная, что появилась причина. Очень обидно наблюдать, как люди запутывают свою жизнь. У Ионы на руках были все карты, и он отказывался играть.

Чем Камилла его удерживала? Я не видела ее несколько лет, да и тогда только мельком и на расстоянии. Эта женщина должна быть совершенно неотразимой. Почему он ее терпит?

Он был добрым, красивым, спокойным, ответственным, уравновешенным. Я сама с ним встречалась короткое время, когда Камилла отсутствовала “в поисках себя”. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что Иона никогда не освободится. Он это знал, и видимо предпочитал несчастливую жизнь риску.

Я подошла к столику Генри, захватв свой бокал.

— Как твоя лекция? — спросила я, усаживаясь.

Он состроил гримасу, высунув язык и сведя глаза.

— Я ушел до окончания. Не то чтобы серая вода была скучной, но предмет имеет свои пределы. Как дела у тебя?

— Ничего особенного, чтобы рассказывать.

— Вон твоя подруга Рути.

Я проследила за его взглядом и увидела Рути в дверях. Я помахала, и она пошла к нашему столику. Рути было лет шестьдесят пять. Высокая и стройная, с худощавым лицом, высоким лбом и каштановыми волосами с сединой, которые она заплетала в длинную косу. Ее джинсы, толстовка и кроссовки выглядели странно на человеке, столь прирожденно элегантном.

Когда она подошла, я сказала:

— Хорошо. Ты получила мое сообщение.

Рути удивленно посмотрела на меня.

— Какое сообщение?

— То, что я оставила час назад.

— Я только что заезжала домой, и там не было никаких сообщений. Что в нем было?

— Что я здесь, и если ты придешь, я куплю тебе выпивку. Разве ты не поэтому пришла?

Генри встал и отодвинул для нее стул. Рути поблагодарила и села.

— Я пришла, потому что искала тебя. Я думала, что ты всегда здесь. Когда я проезжала мимо твоего дома и увидела, что в окнах темно, то приехала сюда.

— Зачем ты меня искала?

— Мне одной в этом доме неуютно.

Она повернулась и с интересом огляделась.

— У этого места новый хозяин? Я помню мясистых мужиков в бейсбольной форме, проливающих пиво и орущих. Тишина, это здорово.

— Спортивные энтузиасты переехали, и теперь мы имеем свободных от дежурства полицейских, что на мой взгляд лучше.

— Могу я угостить вас выпивкой? — спросил Генри.

— Водка мартини. Три оливки. Спасибо, что предложили.

— Как насчет тебя, Кинси?

— У меня еще есть.

— Я сейчас вернусь, сказал он.

Рути смотрела, как он идет к бару.

— Сколько ему лет?

— Восемьдесят девять.

Она изучала его.

— Он симпатичный. Правда. Он не кажется мне старым. А тебе кажется?

— Прекрати это, Рути. Я его уже застолбила.

Мы поболтали ни о чем, и только когда Генри вернулся с мартини и Блэк Джеком для себя, она заговорила о коробке.

— Так как это прошло?

— Поиск был безрезультатным, что тоже было частью моего сообщения, которого ты не получила.