Информация, которую мне нужно было добыть, оказалась несложной. Если Хелли расплатилась со мной сомнительными наличными, она могла сделать это нарочно, или нет.

И что? Мои воспоминания о этических стандартах сводились к следующему: Никаких привилегий не существует между следователем и третьими лицами, а также в коммуникациях за пределами юридического представительства.

Ну и как это подходит к данным обстоятельствам? Могу ли я разболтать о ее делах этому симпатичному детективу в штатском? Обычно я защищаю клиентов, но в этом случае я была на стороне полиции.

— Хелли Бетанкур.

Я назвала имя по буквам и смотрела, как Нэш записал его, прежде, чем продолжить.

— Теперь моя очередь спрашивать. Давайте договоримся. Вы спрашиваете меня, потом я спрашиваю вас.

— Достаточно справедливо. Давайте.

— Вы сказали “преступление”. Что это было?

Я наблюдала, как он решал, сколько может рассказать, такие же дебаты, через которые он прошел раньше. В конце концов он сказал:

— В 1987 году была похищена картина у богатого жителя Монтебелло. Его коллекция не была застрахована, а украденная картина стоила 1.2 миллиона.

— Ого!

— У меня была такая же реакция. Он с ума сходил, чтобы вернуть картину, и решил назначить вознаграждение. Мы возражали, но он не хотел слушать и победил в споре.

Объявил о награде, и вскоре кто-то вступил с ним в контакт, заявив, что знает, где находится картина.

— И этот “кто-то” будет счастлив об этом рассказать, как только получит денежки. Какая была награда?

— Пятнадцать тысяч. Звонила женщина. Она настояла, чтобы награда была повышена до двадцати пяти тысяч. Пять тысяч стодолларовыми купюрами, остальное — помельче.

— Больше похоже на выкуп.

— Вот именно. Теперь моя очередь, не так ли?

Я подтвердила согласие небрежным взмахом руки. Нэш сверился о своими записями.

— Кроме того понедельника, сколько раз вы встречались со своей клиенткой?

— Первый и единственный раз. Она живет на Скай Вью в Монтебелло. Старое имение Клипперов, если хотите спросить.

Я назвала ему номер дома и смотрела, как он записывает.

— Не могу поверить, что пропустила это дело с выкупом.

— Это только промелькнуло в газете. Репортер услышала об этом и написала, прежде чем мы успели ее остановить. Мы не хотели, чтобы история получила огласку, потому что появилось бы множество подражателей.

Он снова заглянул в свои записи.

— Можете мне дать телефон мисс Бетанкур?

— У меня нет ее местного номера. Для этого не было необходимости. Когда она позвонила мне в офис, я была на месте и сняла трубку. После нашей встречи у меня не было случая ей звонить. Она уезжала из города на следующее утро, так что дала мне пару номеров в Малибу. У нее с мужем там второй дом. У него есть офис в Малибу тоже.

И поскольку он все равно собирался спросить, я достала из сумки свои каталожные карточки и перебирала их, пока не нашла нужные номера.

— И она наняла вас, чтобы сделать что?

— Не-а. Моя очередь. Что случилось с выкупом? Женщина его получила?

— К сожалению, да. Мы советовали пострадавшему не платить, но он уперся. Лучшее, что мы могли сделать, это уговорить его дать нам записать номера купюр. Короче говоря, он заплатил, картина вернулась, и это был конец, до тех пор пока не объявилась купюра. Для чего она вас наняла?

Еще одни быстрые дебаты, но я не видела, как моя работа была связана с делом о картине и выкупе.

— Ей нужна была контактная информация о ребенке, которого она отдала на усыновление тридцать два года назад. История более сложная, но в целом, это все.

— Чья была идея насчет наличных?

Я стала вспоминать разговор.

— Ее, хотя я бы посоветовала то же самое. Она сказала, что не вернется до июня. В этих обстоятельствах было бы странно принять чек. Пожалуйста, отметьте, что я разрешила вам лишний вопрос.

— Вы уверены, что купюра поступила от нее, а не от кого-то другого?

— Совершенно. Я заехала в магазин по дороге домой. Я обычно не ношу с собой сотен.

Деньги были в конверте, который я положила в сумку, и я потратила их в течение часа.

Пока мы об этом говорим, я уже закончила работу и послала отчет, если это имеет значение. Вы думаете, что это та же женщина, что украла картину?

— Возможно.

Он покосился на меня с недоверием.

— Вы сделали работу за сто баксов?

— Ой, извините. Она предлагала пятьсот, но это было слишком много для того, о чем меня просили. Я посоветовала двести, и столько она мне заплатила.