В палату зашёл доктор, улыбнулся и заявил, что готовит выписку. Завтра Арсения сможет уехать, а малыша заберёт бабушка. Они уже договорились, что Любавины увезут его в деревню, пока Володя не поправится.

— Спасибо, я позвоню брату и сообщу ему об этом. Он заплатит завтра вторую часть денег за лечение, — улыбнулась Арсения.

Когда врач ушёл, Арсения подхватила свой телефон, собираясь звонить, но неожиданно решила выйти на улицу.

— Валентина Георгиевна, мне нужно прогуляться. Я недалеко, побуду во дворе клиники, заодно брату позвоню. А вы пока скажите своим, чтобы собирали вещи. Султан оплатит вам такси до самого дома, — произнесла Арсения, принимаясь надевать пальто.

— До нас сто с небольшим километра ехать. Это же какие деньжищи надо. Не удобно как-то, — стушевалась женщина.

— Ничего не хочу слышать. Поедете на такси, так будет надёжнее. Султан сам мне сказал, что не отпустит вас на пригородном автобусе, — строго заявила Сеня.

— Володя звонит? — неожиданно сказала Валентина.

— Меня здесь нет, — поспешно ответила Сеня и чуть не упала, надевая ботинок.

Она выскочила за двери, а за ней охранник.

— Мама, куда?! Куда?! — закричал Максимка.

Арсения про себя помолилась, чтобы в этот момент бабушка не нажала принятие вызова.

Ей повезло, когда Володя позвонил Валентине в первый раз, она сидела с малышом на кровати. Оказалось, родители ему доложили, что с ребёнком всё хорошо и он сейчас с дедушкой и бабушкой. Арсения тогда прижала палец к губам, призывая добрую женщину молчать. Пусть лучше Володя думает, что она бессовестно бросила его сына, чем заподозрит что-то неладное в её поведении. Арсения не сможет скрыть боли от предстоящего отъезда и замужества, лицо её выдаст. Володя почему-то всегда угадывал, когда ей плохо и она что-то скрывает. Волновать Полонского сейчас нельзя. Проницательная бабушка быстро смекнула, что нужно говорить, ведь она знала правду. Валентина поведала Владимиру, в какие часы можно звонить, и неизменно стала появляться в это время. Разговаривали по видеосвязи, и Арсения уходила с охранником в коридор.

Вот и сейчас она поспешила покинуть палату, вышла на улицу и глубоко вдохнула морозный воздух, удерживая набежавшие слёзы. Хотелось плакать. Нет, рыдать и при этом выть в голос, оплакивая свою судьбу. Она его любила. До потемнения в глазах, до полной остановки сердца. Понимала, что каким-то мистическим образом на неё действует сердце Кати, но неожиданно осознала, что и её собственная душа разрывается на части от того, что они расстанутся.

Они совпали как две частички мозаики. Были продолжением двух пазлов в одной картины-головоломки. Он был для неё светом, тем самым солнцем, что согревает своим теплом. Без него она погрузится во мрак и жизнь будет одним сплошным притворством. Как странно, она наконец-то нашла человека, с которым у них много совпало. Взгляды на жизнь, увлечение классикой, любовь к поэзии девятнадцатого начала двадцатого века. Но им несмотря ни на что придётся расстаться. Она обещала брату и не привыкла отказываться от своих слов.

Володя пришёл в себя и мутным взором увидел рядом родителей. Он только и смог сказать имя сына. Язык был тяжёлый и не хотел слушаться. Отец поспешил доложить, что его малыш с родителями Кати. Володя облегчённо вздохнул и снова отключился.

Приходил в себя он долго и тяжело. Временами видел мать, сидевшую у кровати. Та подносила ему пить и бульон с протёртыми овощами. Он не хотел её видеть, но знал, что деваться некуда. Кто-то должен поднести ему утку и стакан воды. Организм восстанавливался и естественные нужды вместе с ним. Как бы Володя ни злился на мать, он всё же был ей благодарен за уход. К тому же только Элина могла рассказать, что с его сыном, потому что по телефону разговаривать запретили. Она ограничивалась только тем, что Максима нашли, за ним ухаживает чета Любавиных и всё хорошо. Володя слышал одно и то же и думал, что мать даже не звонила Валентине Георгиевне. Узнала, что с внуком всё в порядке, и успокоилась. Володю волновал не только сын, но и Арсения. Спрашивать о ней у матери — это значит затевать очередной скандал. Поэтому он решил дождаться, пока его переведут из реанимации в обычную палату.

Наконец-то этот день настал. Мать хотела перевезти его в частную клинику, но Володя отказался. Он и сам не знал почему. Может, захотелось хоть чем-то насолить ей. Тогда мама оплатила ВИП-палату в этой больнице. Это оказался маленький бокс с одной кроватью, угловым шкафом, столом с парой стульев и небольшой плазмой, висевшей на стене. Володе вернули его вещи, и он решил позвонить Валентине Георгиевне, пока мать уехала в гостиницу, чтобы помыться и отдохнуть.

Бывшая тёща, к которой он относился с сыновней теплотой, ответила сразу. Она сказала, что купила современный телефон, и Володя может позвонить по видеосвязи в одном из мессенджеров.

Полонский сел на кровати и сделал как просили. На экране появилась улыбающаяся женщина, держащая на коленях его сына.

— Пивет, папа! — громко крикнул Максим.

— Привет, моё солнышко, — улыбнулся Володя.

— Папа, где? — спросил малыш.

— К сожалению, папа в больнице, но я обещаю, сынок, что скоро приеду. Папе уже лучше. Мам Валь, а вы где? Что за странное место? Это же не мой дом и не ваш.

Увидев на экране светлые крашеные стены, Володя заволновался. Где это они? Неужели не дома?

— Не волнуйся, Володя, Максимку положили на обследование. Кто знает, что было с ним у чужих людей. Мы просто в больнице. Врачи говорят, что всё хорошо.

— Папа, домой, — снова подал голос Максимка и закашлялся.

Володя понял, что не всё так радужно, как говорит Валентина, но если они в больнице, то значит, сыну помогут выздороветь.

— Я скоро приеду, сынок, а пока будем общаться так. Я буду звонить, и ты меня увидишь.

Владимир узнал у Валентины, в какие часы лучше всего звонить, поговорил ещё немного и отключился. Он понимал, что его берегут и многое недоговаривают, но стоило с этим смириться. Он обязательно узнает обо всём позже.