Документы не промокли, потому что их спас целлофан. Это была стопка чужих жизней, разных людей с их личными фотографиями. Водительские права, страховки и даже несколько паспортов. Все молодые мужчины. Соня похолодела внутри. Куда делись эти люди? Кто этот лесник, чёрт возьми? Документы выглядели настоящими. Соня услышала шорох и тут же засунула все обратно, связав узел и запихав пакет на самое дно. Через мгновение лесник появился в проеме.

— Вроде бы никого нет, можно идти.

Соня лишь кивнула. Если до этого предположения о странном одиноко живущем леснике-маньяке ей казались чем-то вроде шутки, слишком смелого предположения, то теперь это было совсем не смешно. Зачем ему все эти документы? Почему их преследуют? Может быть лесник сбежал из тюрьмы или хуже того — он наемный киллер с огромным послужным списком.

— Я не помню номер автобуса, — тихонько начала Соня, стараясь держаться подальше от мужчины, — цвет кажется зеленый с оранжевыми полосками. Водителей было двое, пассажиров около двадцати человек, у меня было место у окна, четвертый ряд.

Лесник остановился и внимательно посмотрел на нее.

— Там была девочка, маленькая, она убегала в лес, я стала догонять ее и заблудилась, — соврала Соня, глядя леснику в глаза.

— Найдите мою жену! — в сотый раз повторял Данила Фомин, в отчаянии ломая пальцы. Его правая коленка дергалась, а ноздри раздувало от слишком глубокого и быстрого дыхания. Так выглядят люди, которые очень хотят изменить ситуацию, но не могут.

Следователь московской полиции, Дмитрий Геннадьевич Суляев, грустно вздохнул, продолжая поливать цветы в горшках, аккуратной линией расставленные на подоконнике. Подобрать нужную дозу жидкости никак не удавалось, и вода выливалась через край, печально капая на желтовато-коричневый ламинат. Все, на что надеялся Суляев, это то, что внушительная лужа высохнет до прихода новой уборщицы Зинаиды и он не получит от пожилой женщины по шее.

— Я знаю о вашем правиле трех суток, — хмурился высокий мужчина лет тридцати с чересчур острыми чертами лица и темными, как черный кофе без сливок и сахара, глазами. Суляев как бы невзначай разглядывал его, усаживаясь в свое широкое кресло из коричневого скрипучего кожзаменителя.

— Понятия трех суток никогда не существовало! — психовал из-за спины Фомина молодой стажер Елесеев, то и дело вставляя умные комментарии между репликами Данилы, заполняя неловкие паузы. Суляев, в принципе, был не против этого. Объяснять прописные истины во второй половине дня пятницы было лень.

Курчавый Елесеев уселся в кресло рядом с Фоминым, крутанулся и продолжил пыхтеть прямо в лицо несчастному супругу пропавшей:

— Так принято думать из-за статистики. Большинство «потеряшек» находятся в течение первых суток, максимум — трех.

Суляев хмыкнул, заставив молодого стажера замолчать:

— Но если бы вы обратились в полицию спустя несколько дней после пропажи, я лично бы начал вас подозревать — не причастны ли вы к исчезновению.

Следователь поймал взгляд мужа и прищурился. Его глаза давно потеряли свой ярко-голубой цвет и стали иметь мыльно-серый оттенок, но остались все такими же прозорливыми, как и двадцать лет тому назад.

— Был у нас случай, — почесал мочку уха Суляев, — муж во время ссоры убил жену. Расчленил в ванной и пытался инсценировать ее исчезновение, — хладнокровным тоном продолжал следователь. — С заявлением в полицию он обратился только на пятый день. Он ждал, когда сотрутся записи с камер видеонаблюдения в подъезде.

— Видео хранится на серверах пять суток, — вставил Елесеев и тут же замолчал, увидев грозный взгляд начальника.

— Иначе сразу стало бы понятно, — продолжил Суляев, — что его жена вошла в подъезд, а назад не вышла.

Данила вытер вспотевший лоб. Он действительно выглядел взволнованным. История с расчлененкой его не слишком испугала. «Это хорошо. Возможно, скрывать тебе особо нечего», — подумал Суляев и тайком взглянул на свою «лужу». Она не засыхала — это печалило следователя.

Молодой Елесеев снова не дал паузе затянуться, стараясь произвести впечатление на начальство:

— Пятьдесят процентов исчезновений — это несчастные случаи. Этих людей находят в больницах или моргах.

Последние слова Даниле явно не понравились, он кинул быстрый взгляд на Елесеева и нахмурился. Правая коленка задергалась быстрее.

— Примерно пять процентов всех заявлений — жертвы преступлений. Иногда под исчезновения сознательно маскируются убийства. А бывает, — Елесеев так завелся, что аж покраснел от собственной важности, — пропавшими объявляют людей, ударившихся в бега. В последнее время много случаев, когда заявляют об исчезновении близких, а те на самом деле прячутся от банков. Кстати, у вас есть кредиты?

Данила покачал головой. Суляев зевнул. Из еще одного цветка потекла вода. Трое мужчин повернулись к подоконнику одновременно.

— Мы связались с местным посольством. Ваша жена пропала в небольшом городке Му?ра в центральной Швеции. Когда ранним утром в одноименной гостинице она не прошла регистрацию, то водители и сопровождающие тура подняли шум. Дозвонились до вас. Я правильно понимаю ситуацию?

Данила лишь кивнул, но потом не выдержал и снова занервничал:

— Как такое могло произойти? — спрашивал он в сотый раз, а Суляев что-то записывал.