— Она была в автобусе. Вы же сами понимаете, когда после долгого ночного переезда туристы выплывают из транспортного средства, им глубоко наплевать, кто с кем рядом.

— Так пусть спросят тех, кто…

— Представители шведской полиции уже опросили пассажиров. Ваша жена сидела одна, рядом место было не выкуплено. Она ни с кем особо не общалась. Перед городком Мура они остановились на еще одну санитарную остановку, совсем ранним утром. Было практически темно. Она вроде бы ходила в туалет, но это не точно, ибо водитель, как и сопровождающий, не может быть уверенным в том, кто и когда выходил. Но они ни секунды не сомневаются, что она вернулась. Сопровождающий пересчитал пассажиров и только убедившись, что все на месте, дал знак водителю, чтобы автобус двинулся дальше. Значит, пропала она именно по дороге от автобуса к стойке гостиницы, а это считанные метры.

Данила поморщился.

— Я ничего не понимаю, — вздохнул мужчина, продолжая тереть лоб.

— Личные вещи, а именно чемодан с одеждой так и остался в багажном отделении, а вот маленькая сумка с документами пропала вместе с женщиной.

— И что это значит? — огрызнулся Данила.

— А то, что если бы вашу жену от автобуса тащили насильно — кто-нибудь бы обязательно заметил.

— На что вы намекаете?

Тут вмешался Елесеев:

— Дело в том, что есть еще один вид потеряшек, — Суляев и Елесеев переглянулись, — двадцать пять процентов — это так называемые утратившие связь с родственниками. Проверяем по базам и видим, что человек время от времени проявляется — покупает по своему паспорту билеты и так далее. По закону, если взрослый человек не хочет поддерживать отношения с родственниками…

— Вы, да вы…

— Вы уверены, что ваша жена не сбежала от вас намеренно?

— Соня? — Данила сделал такое лицо, будто скорее поверит в снежного человека, чем в то, что его жена исчезла в поисках лучшей жизни.

— Возможно, она поддерживала связь с кем-то за границей?

Елесеев снова засуетился, встал перед Данилой и присел на край стола начальника, скрестив руки на груди. Теперь Данила вынужден был смотреть на него снизу вверх.

— Не так давно пропал пенсионер. Заявление — от супруги. Мы изучали его дело. Его однажды уже искали. Оказывается, прячется от жены, которая его неоднократно травила.

— Вы думаете, что я травил жену?

Суляев будто не услышал последнего вопроса и посмотрел в окно.

— Наши специалисты проверят компьютер вашей жены и всю технику на предмет переписки с иностранными гражданами. Возможно, кто-то имел на нее влияние.

— Моя жена пропала, — прошипел Данила.

— Мы будем работать над этим делом, не волнуйтесь.

Когда Фомин покинул помещение, Суляев подошел к подоконнику и носком ботинка попытался размазать лужу по полу, при этом руки скрестил за спиной, продолжая размышлять.

— Почему она путешествовала одна?

— Думаете, муженек причастен? Видели, как он побледнел, когда вы упомянули пенсионера?

— Не знаю.

— Не верю, Дмитрий Геннадьевич. Вы всегда все знаете!

— Каким образом обычный инженер, пусть даже из приличной фирмы, мог организовать исчезновение своей среднестатистической жены в Европе? Он же не олигарх или политик.

Елесеев пожал плечами:

— Не знаю, нашел в интернете статью «Как избавиться от жены за семь дней». Может, на нее напал беженец, сейчас их тысячи по всей Европе. Затащил в переулок, уколол что-нибудь незаметно, вот никто и не услышал ее криков. Заволок в кусты, приложил тряпку к лицу. Может быть, пашет наша София Николаевна уже в каком-нибудь борделе за копейки, а мы и знать не знаем.

Суляев разглядывал улицу. Поливальная машина шумела, охлаждая раскаленный асфальт. Напротив располагалось красивое здание с изысканным фасадом, украшенным лепниной.

— Где именно они живут в Москве? — обернулся Суляев.

Елесеев кинулся к бумагам и, порывшись, тут же присвистнул, назвав адрес.

— Дмитрий Геннадьевич, да вы гений.

— Дай угадаю, родственников нет, детей нет. И, конечно же, квартира оформлена на супругу и в случае ее смерти… — Суляев поперхнулся, — директорские дома из кирпича повышенной звукоизоляции. Высота потолков по три-четыре метра.

— Мать моя женщина, с видом на Кремль, набережную и храм Христа Спасителя, — охнул Елесеев, а Суляев медленно расплылся в улыбке.

— Ну-ка, поищи там в своих интернетах, сколько нынче стоят такие квартирки на рынке недвижимости?

Елесеев кинулся к компьютеру и быстро защёлкал по клавишам.

— Что, у них трешка?

Суляев подошел к столу и угукнул.

А Елесеев снова присвистнул.

— Это же, это же… почти миллион баксов.

Данила сидел на холодном полу в пустой московской квартире и, не включая света, вытягивал фотографии из семейного фотоальбома. Целлофановые пакетики с трудом отпускали изображения, приходилось применять силу. Снимки мялись, иногда даже рвались. В их чертовом жилище с огромными потолками было жутко неуютно. Даниле казалось, что он расположился на полу школьного актового зала, из которого вынесли кресла и все декорации. Лишнее пространство давило на него. Маниакально рассматривая жену на фотографии, он впитывал каждую ее черточку, словно боясь забыть, как именно она выглядит.