В следующее мгновение его рот накрывает мой, и второй раз за два дня Зевс целует меня.

Глава 23

Мы — это руки и губы, языки и зубы. Горячая, безумная, неконтролируемая похоть.

И ноль здравого смысла.

Ну, по крайней мере, у меня.

Голос в моей голове кричит, что это плохая идея.

Я выключаю звук и сосредотачиваюсь на прикосновениях, вкусе и потребности.

Прикосновения Зевса.

Его вкус.

И моя потребность в нем.

Она бушует. Дикая. Жгучая, как инферно.

Мы врезаемся в стену.

Он задирает мою юбку на бедрах.

Я обхватываю его ногу, прижимаясь к нему, нуждаясь в том, чтобы касаться каждой его частички.

Просто... нуждаясь в нем. Точно. Блядь. Прямо сейчас.

Он рычит и хватается за мою задницу, приподнимая меня.

Я обхватываю ногами его талию.

Его язык проникает в мой рот. Я подгоняю его удар за ударом.

Мои пальцы запутались в его волосах и дергают.

Он хихикает темным звуком на моих губах. Это так знакомо мне, что я могу разрыдаться.

— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, Голубка?

Я смотрю на него сквозь сильно зажмуренные глаза.

— А ты как думаешь?

Он прижимает свой рот к моему уху. Губы касаются моей кожи.

— Я думаю, ты хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо у этой стены. Сильно и глубоко.

Господи Иисусе.

Всегда так хорош в грязных разговорах.

— Скажи это. Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы мой член был внутри тебя. — Его руки крепко сжимают меня. Пальцы впиваются в мою задницу.

Его глаза возвращаются к моим, и я смотрю в них. Глаза, затуманенные похотью. Из-за меня. Видя Зевса таким, я всегда испытывала такой кайф. Осознание того, что я имею над ним сексуальную власть, было захватывающим.

И до сих пор это так.

Я наклоняюсь вперед и касаюсь своим носом его носа. Мой собственный взгляд ни в чем ему не уступает.

— Прекрати говорить. И просто трахни меня.

В его глазах мелькает соблазнительное обещание.

Я чувствую, как его пальцы проникают за резинку моих трусиков. Затем я слышу характерный щелчок резинки и чувствую, как возбуждающий прохладный воздух обдает мои разгоряченные части тела.

Но я не даю ему понять, что мне это нравится. Возможно, я хочу его, да. Но не уступлю ему так легко. Ни за что.

— Они были моими любимыми. — Я хмуро смотрю на него.

— Я куплю тебе новые.

— Сломай что-нибудь. Почини за деньги. Вот как ты поступаешь в наше время, Зи?

По вспышке гнева в его глазах я понимаю, что задела нерв. И это меня чертовски возбуждает.

— Скажи, что любишь меня, — говорит он сквозь сжатые челюсти.

— Пошел ты, — огрызаюсь я.

— Сразу же, как только ты произнесешь это, Голубка. — Он нежно проводит своими губами по моим. — Скажи, что любишь меня, и я дам тебе то, что ты хочешь. Мой член глубоко внутри тебя.

Он прижимается своей эрекцией к моей киске, и я понимаю, что промочила материал его шорт.

Он ухмыляется со знанием дела, и это пробуждает во мне ярость.

Поэтому я впиваюсь зубами в его нижнюю губу и сильно прикусываю.

Он шипит и отстраняется, языком зализывая ранку.

А я получаю удовольствие от вкуса его боли на моем языке.

— Ты хочешь сделать мне больно, Голубка?

Да. Я хочу сделать тебе больно. И трахнуть тебя. И любить тебя... и, блядь, Господи! Я чувствую, что сейчас взорвусь от всех этих чувств, бурлящих во мне.

— Так сделай мне больно. Делай то, что должна. Бери то, что тебе нужно.

И я делаю.