– Не мешайте, – шептала Ланка, отпихивая нас локтями, – не слышно же ничего!

– Вот и иди к скамейке, – обиделись мы с Маргошей, поддав ей с двух сторон так, что она, беззвучно разинув рот, отлетела в толпу бабок, и уже те на нее зашикали.

– Шо там за кубло змеиное шипит? – немедля изогнула выщипанную бровь бабка, оглядываясь назад. – Вот как разгоню всех!

В храме стало тихо настолько, что скрип выдираемой из темных досок серебряной скобы болью резанул по ушам.

– Ф-фу, – довольная Маргоша сдула со лба челку и объявила, взвешивая в ладони вожделенную добычу: – Кладней на десять потянет.

Архиносквен продолжал вещать, не замечая творимого за спиной вандализма.

– Мы когда сели чаевничать, эта чернавка заскочила и сказала, что воняет здесь у нас. Я даже растерялся, а она швырь – и сыпанула что-то в самовар. Купец этот, – Архиносквен снова показал руками красномордого, – за бутыль схватился и давай из нее лакать, я еще подумал, что запойный, а потом сердце стало часто-часто стучать и перед глазами все поплыло.

– Вот, – ткнула в его впалую грудь бабка пальчиком, – а я тебе с самого начала говорила, еще ни одного мужика чай до добра не доводил.

Среди стражей пошел радостный гул, но Марта их осадила:

– Цыть, олухи!

Пока Архиносквен откровенничал, вокруг храма собрались все жители Дурнева, от старосты и воеводы до дурневского дурачка Трошки. Теперь они таращились на нас. Мы с Ланкой занервничали, я увидела проклятущую скобу в руках Маргоши и потребовала сквозь зубы:

– Брось ее немедленно.

– Чего? – не поняла увлеченная разглядыванием добычи Марго.

Ланка вцепилась в скобу, а я отвесила увесистый пинок Маргоше под зад. Не ожидавшая такого нападения мелюзги та разжала пальцы, скоба взлетела над головами прихожан и, звеня, брякнулась у ног младшего воеводы. Селуян Трофимович глянул на мятую серебрушку, потом смущенно крякнул и, отведя глаза в сторону, отодвинул ее ногой поближе к нам.

– И долго вы там придуряться намерены? – поинтересовалась со своей скамеечки Марта. – Тут серьезные дела, а вам все… – Она пощелкала пальцами, вопросительно глянув на Скорохвата, который, почтительно выгнувшись, подсказал:

– Комедь.

– Во-во, и кловуны, – согласилась бабка.

– Слова-то какие мы знаем, – обиделась я, потом вспомнила, что являюсь гроссмейстершей, и решила на законных основаниях плюхнуться на скамейку с другой стороны от Архиносквена, а по дороге пребольно ущипнула Сашко под ребра, обозвав подхалимом.

Лане понравилось, как парень вздрогнул, и она тоже ущипнула, только за другой бок, вполголоса тявкнув:

– Пиявка.

Маргоша ничего не стала говорить, а просто отвесила ему щелбана, затолкала свою скобу в кошель и начала строить глазки малому воеводе. Меня кольнуло было чувство тревоги, но потом я вспомнила, что она уже в интересном положении, и расслабилась. Поди, беременной-то Марго будет не до интрижек. Тем временем бабка, окинув тяжелым взглядом всех именитых дурневцев, сурово предупредила, что дело плохо.

– На нашей земле, – она ткнула себя пальцем в грудь, – я такого не потерплю!

– Так где ж их сейчас найдешь-то? – растерянно развел руками староста.

– Сыщем, чай, не иголочки, – проворчала бабуля. А мы, чтобы поддержать ее авторитет, добавили:

– С такими-то харями, – развели руки, – сыщем.

Вечером, на общем сборе ведьм, наша бабка рвала и метала. В общей зале грохотали, разбиваясь об пол, горшки и гудели от ее драконьего рева стены. Думаете, она убивалась по похищенным ценностям? Вовсе нет, Марту просто приводила в бешенство сама мысль, что кто-то ее не уважает. Теперь мы с сестрой понимали, как карликовые племена становились великими империями, с воплем кидаясь на многотысячные народы и завоевывая их.

– Значит, так, – высокомерным командирским тоном вещала я, косясь на Серьгу и Сашко, – планы наши поменялись, и бабка отдала вас нам с Ланкой во временное пользование.

Широкие улыбки поползли по лицам парней, Ланка тут же злобно подпрыгнула и, тщательно копируя бабкины интонации, рявкнула:

– Будете слушаться нас, как мамок родных!

– Ага, – рассеянно поддакнула я, оглядывая наш багаж, все ли увязано и уложено. – Титькой кормить вас не обещаем, но пороть будем систематически.

Маргоша заржала, а я, посмотрев на Серьгу, посоветовала:

– Слушай, прищеми себе чем-нибудь палец, а то губы-то от улыбки треснут, больно будет.

Парни загоготали в голос, а я сплюнула с досады, попала себе на сапог и расстроилась окончательно.

– Вот какие гады! Отравили Архиносквена, порушили все планы, заставляют беременную женщину бегать за ними по Дорогам.

– Кто беременная? – вскинулась Маргоша, кося глазами за забор, где нерешительно мял в лапищах букетик медуницы Селуян, воевода младшей дружины.