– Самогоном, – радостно подхватился Пантерий, – знаю один чудненький секрет, сейчас подскажу. С утра выпиваешь пять кружек пива, в обед – бутыль самогону, желательно с другом напополам, чтоб не скучно было, на ужин еще одна бутыль и четыре кружки пива. Дней через пять вы в себе такую силу почувствуете, что все окрестные черти со страху от вас разбегаться начнут. Вот тут уж вы им спуску не давайте, бейте их где увидите и чем попало. Это я вам как специалист говорю, мне не верите – у Кузьмы кузнеца спросите. Его научил – он до сих пор благодарен, по деревне без клещей кузнечных не ходит, так и душит этими клещами чертят окаянных. Или вот еще хороший способ…

– Давай уже про Пречистую Деву! – взмолилась я.

– Да ладно, ладно, – отмахнулся от меня Пантерий. – Ну вот, значит, вышла один раз Пречистая Дева погулять ночью… – Черт задумался. – Ночью… А устала она от людей с их просьбами. Да и пьяненькая была, а ведь неудобно, вроде Пречистая Дева – и пьяненькая. Дай, думает, ночью погуляю. И вот надо ж такому случиться, только она за порог, а навстречу ей две девахи – Дунька да Пава. Дунька-то нерасторопная была, оно и понятно – Хромоножка, а Пава как увидела Пречистую Деву, так сразу ей в ноги бух! И давай вопить, в подол сморкаться, о землю лбом стучать: «Матушка, голубушка, сделай меня умницей и красавицей, чтобы умней и красивей меня на свете не было».

У Пречистой Девы настроение, конечно, сразу испортилось, она эту бестолочь, Павку, даже отговаривать не стала. Хочешь ума и красоты – на, получи по полной. Махнула рукой – и стала Павка такой красавицей, что увидеть и умереть! А ума у нее сделалось столько, что она без всяких подсказок от Пречистой Девы встала, плюнула себе под ноги и выматерилась. Пропала, говорит, моя девичья жизнь, где ж я теперь найду такого парня, который не на личико мое милое прельстится, а полюбит за душу нежную. Что ж ты, говорит, идолица, наделала?

А Пречистая Дева говорит: «Да без проблем! Сейчас исправим!» – хмыкнула да и выколола ей один глаз.

Пава даже заорать от удивления не смогла, только осторожненько так поинтересовалась: «И зачем же ты это сделала? Кто ж на меня теперь, кроме урода прыщавенького да редкозубого, посмотрит? Оно, конечно, понятно, что теперь не за красоту, а только за душу полюбит, но каково мне-то будет с таким мужем жить?» – «Ой, тоже мне проблема! – всплеснула руками Дева. – Щас все сделаем».

И бац! Выколола ей второй глаз. Павка только рот раскрыла, но тут Пречистая Дева ей говорит: «Все, теперь стой и жди своего счастья», – а сама бочком, бочком и деру.

И надо ж такому случиться, что через полверсты мужик на дубу вешается. «Ну что за жизнь, – говорит Пречистая, – хоть из дому не выходи! – Ну и дергает его за сапог. – Бог в помощь!» – говорит.

Ну, мужик поблагодарил ее, а сам кушачок к суку привязывает, петельку ладит, уже и Деве интересно стало. «Неужто так несладко?» – спрашивает она, а тот руку к сердцу приложил и объясняет: «Погано до невозможности. Ты на меня глянь».

Пречистая Дева глянула и покрепче за дубок ухватилась, до того собеседник рожей не вышел. Такими рожами кикимор болотных пугать. «А ведь я Императора Златоградского сыночек, наследник, можно сказать».

Дева дух перевела:

«Чего ж тогда вешаешься, дурак? Царевича ведь не за рожу берут, а… сам знаешь, за то, что царевич… Неужто никто не польстился?»

«Льстилось-то много, да не ужился ни с одной. То по ночам в подушку воют, то полюбовников заводят, договариваются меня извести, самим чтоб царством владеть…»

«О! – подпрыгнула радостно Пречистая Дева. – Ты вроде парень неглупый, щас я тебе такую же умницу сосватаю. Слезай со своего дуба и дуй по этой дороге, через полверсты встретишь свое счастье».

«А не врешь?» – покосился на нее царевич.

Богиня надулась:

«Обижаешь, я же Пречистая Дева!»

Тут уж он кобениться не стал и так рванул, что чуть пару раз по дороге не убился, на препятствия налетая. Ну а через месяц уже и свадебку сыграли.

– Брешешь, – уверенно сказал Сашко, – не было в Златограде безглазых царевен.

– А кто сказал, что Дунька слепая была? – удивился Пантерий. – У Эдвины Благостной с глазами все нормально было.

– А куда ты Павку дел? – дернула черта за хвост Ланка.

– А, дак ее разбойники похитили, с атаманом она и жила до самой старости. Сама потом атаманствовала, и такое благое воздействие ее красота на лютого злодея оказывала, что он душой добрел и ни разу ее не побил как следует. Только, бывало, замахнется, так тут же и усовестится, пнет ее в живот и из избы вон, народ по трактам резать. Вот про того-то злодея я могу много чего порассказать.

– А про Пречистую Деву? – не поняла Лана.

– Так все, конец истории, – развел лапами черт.

– Дурость какая, – пришла к выводу Марго.