В небольшой светлой комнате, всю обстановку которой составлял круглый стол и девять кресел, находились трое. Нэйл Кари развалился в кресле, небрежно закинув ногу на ногу. Его лицо казалось бы совсем мальчишеским, если бы не щетина на подбородке: брился он не чаще, чем раз в три дня. Бойя Уто стоял с другой стороны стола и озадаченно разглядывал письмо. Он выглядел старше всех присутствующих, даже с сединой в волосах, и если бы у Совета был председатель, именно Уто занял бы эту должность. А третьим был Тэо Хатто, и это он принес бумагу.

— Освободить тебя от участия в заседаниях? — озадаченно повторил Уто фразу из письма. — Но почему?

— Потому что я не смогу быть непредвзятым, — твердо сказал Тэо.

— А тебе оно очень надо? — усмехнулся Кари. — Предвзятость — основной принцип работы Совета.

— И это неправильно, — подхватил Хатто. — Суд должен быть судом, а не фарсом. К тому же, это правило. Если обвиняемый — ближайший родственник судьи, судья должен быть отстранен.

— Ты это серьезно? — озадаченно нахмурился Уто. — Насчет правила. Я такого не помню.

— Я нашел это в старом регламенте городского суда. Да, вы сейчас будете возражать, что суд упразднен. Но раз Совет Девяти принял на себя его функции, значит, должен соблюдать и регламенты.

— Но это же устаревший регламент, — поморщился Уто. — Еще до Демона…

— А кто-то написал новые? — Хатто насмешливо приподнял бровь.

— Уэси мы судили в присутствии его сына, — напомнил Кари. — И ты тогда не возражал.

— Я решил, что это не мое дело, — холодно отозвался Тэо. — Уэси сам должен был об этом вспомнить. К тому же, он поддержал мнение большинства, его участие или неучастие ни на что бы не повлияло.

— А ты полагаешь, что не поддержишь мнение большинства? — оглянулся на него Уто.

— Не хочу даже думать на эту тему, — признался Хатто.

Уто задумчиво улыбнулся и чуть кивнул. Он все понимал. Для Хатто невыносима мысль осудить на смерть собственного сына. Но в то же время он знает, что защищать преступника было бы неправильно. Это не только ставит под удар честь знаменитой фамилии, но и уязвляет его личную гордость. Уто хорошо понимал эту гордость: ведь его собственный предок вместе с предками Хатто и Кари вышел тогда против Демона. И вот теперь мальчишка, носящий фамилию Хатто, с неизвестными намерениями устраивает погром в Храме… У Тэо нет сил решать эту моральную дилемму. Уж лучше устраниться и принять решение других. Выкопал какой-то замшелый регламент несуществующего ведомства… А может и сам выдумал, кто ж полезет проверять…

— Ладно, я думаю, это стоит обсудить на заседании, — решил Уто. — Начнем с этого вопроса. Если все согласятся, просто уйдешь.

— Хорошо, — с заметным облегчением кивнул Хатто.

И тут у всех троих будто что-то зажужжало над ухом: знак того, что кто-то пытается установить магическую связь. Все разом вопросительно глянули на остальных, немедленно догадались, что с другими происходит то же самое, и одновременно опустили глаза, вслушались, включились в круг связи. Ощутили другие ауры в единой ткани связующего заклятия. Похоже, в беседе участвовали все члены Совета.

«Вы, между прочим, в курсе, что к нам кто-то заявился?» — спросил вечно недовольный голос Гийбу Ондро.

Пространство заклинания всколыхнулось общим недоумением.

«Что ты имеешь в виду?» — изумился Уто.

«Кто-то пришел из того мира. Только что. Высадился на холмах, на юге. А вы все бубнили, зачем да зачем сети. Следить, вот зачем!»

В круге связи шевельнулось раздражение, неизвестно кому принадлежащее. Скорее всего, тоже общее. Гийбу Ондро любые вопросы о своих исследованиях воспринимал как разгромную критику, немедленно принимался злиться и что-то доказывать и уже утомил этим весь Совет. Однажды кто-то вежливо поинтересовался, зачем нужно тратить столько сил, чтобы навести следящие заклинания на весь город, и с тех пор Ондро никак не мог успокоиться.

«Но ты уверен, что это чужой? — осторожно уточнил Бойя Уто. — Может, кто-то из наших вернулся?»

«Тогда бы он уходил, — ядовито отозвался Ондро. — И тогда бы я знал».

«А может, ты пропустил, когда он уходил?» — невинно поинтересовался Нэйл Кари.

Ондро немедленно рассвирепел.

«А ты вообще имеешь представление, как работают сети?»

«Ну… смутное», — Кари старательно изображал в своих интонациях смущение, но в то же время отчетливо ощущался его внутренний смех.

«Невозможно пропустить, — раздраженно говорил Ондро. — Всегда чувствуешь, если что-то. Ночью проснешься. Даже если сразу не поймешь, потом все равно почувствуешь, что в сетях след».

«Но кто это? — перебил его Уто. — Чья аура?»

«С аурой ерунда, — буркнул Ондро. Теперь явственно чувствовалось его замешательство. — Аура не читается».

Недоумение прокатилось по кругу. Как люди переглядываются, надеясь найти того, кто что-то понял, так маги вслушивались в эмоции других, присутствующих внутри заклинания, но натыкались на одно и то же: изумление и подозрение, что это глупая шутка.