Когда тема была исчерпана, разговор пошел о науке. Завел его майор Красников. Узнав, что на вечере будет генерал Сиверс, он долго готовился к научному разговору, и теперь его час настал. Пусть все слышат, какой он, Красников, умный.

– Товарищ генерал! Разрешите обратиться по научному вопросу.

– Пожалуйста, - отвечал Сиверс, ловко орудуя ножом и вилкой.
– Науки юношей питают.

– Товарищ генерал, я прорабатывал вашу статью насчет аэродинамических коэффициентов. Глубокая статья. Кажется, вы за этот труд получили Сталинскую премию?

– Было дело, было дело.

– В этой статье вами упомянуто про специальный метод профессора Павловича...

– Так точно, упомянуто, а что?

– Глубокий метод. А вы с профессором Павловичем лично знакомы?

– Еще бы, закадычный друг.

– Я, товарищ генерал, осенью еду в Ленинград, так не могу ли я через вас встретиться с профессором Павловичем?

Генерал Сиверс отложил нож и вилку:

– Эва, куда хватили, батенька! Ведь профессор Павлович в тюряге.

– Где?

– В тюряге, - отчетливо повторил Сиверс.
– Или, как теперь предпочитают выражаться, в заключении.

Красников покраснел. Ну и вляпался! Главное, кто его за язык тянул?

– Товарищ генерал... извиняюсь... не знал.

– А чего извиняться? Как говорят, от сумы да от тюрьмы...

Тут генерал Сиверс раскрыл рот и крайне немузыкально пропел:

Ах, ах, да охти мне,

Мои товарищи в тюрьме!

Не дождуся того дня,

Когда туда возьмут меня!

Испуганные гости, стараясь не замечать неприличия, спешно заговорили кто о чем. Генерал Сиверс взялся опять за нож и вилку.

– Должен заметить, что поросенок отменно хорош.

– Кушайте на здоровьечко, - сказала хозяйка. Она стояла у притолоки и глядела на всех растроганными теплыми глазами. Когда еще такое увидишь: столько гостей, умные разговоры и генерал. Какой человек: поросенка похвалил! Три месяца молоком поила, а вчера заколола, сын Витюшка слезами кричал, жалел поросенка. А ей не жаль: пусть кушает генерал, поправляется.

Было уже много съедено, много выпито, и вечер перешел в то состояние самодвижения, которое может продолжаться сколь угодно долго. Кое-кто остался за столом, другие разбрелись. Сильно выпившие освежались в сенях; кто-то заснул в летней боковушке. Голову поросенка украсили окурками. Завели проигрыватель, начались танцы. Скворцов проскользнул мимо Сонечки и подошел пригласить Лиду Ромнич, но она отказалась:

– Мне с Теткиным надо поговорить по важному делу. Сначала - с ним, потом - с вами. Хорошо?

– Хорошо, прекрасно!
– сказал Скворцов и пошел куда-то присутствовать. Он всегда и везде присутствовал очень активно, и всегда выходило, что он всем необходим. Вот и сейчас вышло, что без него как без рук: двое перепились, надо было их транспортировать, он сразу взял все в свои руки и организовал.

А Теткин танцевал с Лидой Ромнич. Между ними шел важный разговор.

– Ну вот, Теткин, я и пригласила вас танцевать.

– Лидочка, я в восторге. Лидочка, я так вас люблю, прямо дышать больно.

– Не врите, Теткин, и не меня вовсе вы любите, а Лору.

– Ну что Лора. Она, конечно, женщина, а все-таки...

– Она вас любит.

– Знаю. Вы думаете, я не ценю? Я даже сам ее люблю" честное слово. Я это только недавно выяснил. Определенно люблю.

– Ну, Теткин, как это мило! И очень облегчает мою задачу. Вам просто необходимо жениться. Годы идут, вот вы уже облысели, а дальше еще хуже будет: старость, болезни.

– Я еще не совсем облысел, - обиделся Теткин.
– Это у меня так, проплешина.

– Не проплешина, а переплешина. Простите, Теткин, я нечаянно. Важно то, что вы один, всегда один. Некому о вас позаботиться. Смотрите, вот и рубашка на вас грязная.

– Правда, Лидочка, правда, умница. Я и сам об этом начал задумываться.

– Вот видите! А тут рядом с вами будет верный, любящий человек. Жена. Лору я знаю, она очень хорошая.

– Разве я спорю?

– Тогда в чем дело?

– Мать она. Двое детей.

– Так это же отлично: двое детей! Когда еще вы своих вырастите, а тут все готово, двое, да еще какие прелестные: Маша и Миша. Как мячики.

– А вы их знаете?

– Нет, представляю себе.

– И верно, прелестные, - согласился Теткин.

– Молодец!
– обрадовалась Лида.
– Все так хорошо устраивается! Вы женитесь...

– А что? И женюсь. Факт, женюсь.

– Ладно, по рукам. А теперь, не теряя времени, давайте к ней и...

– Сделать предложение?
– по-овечьи покорно спросил Теткин.