– Вот именно.

– Ну, ладно, так и быть. Благословите меня, Лидочка, и я пойду. Руку дайте на счастье.

Они остановились среди танцующих. Лида дала ему руку, он долго с этой рукой возился - гладил, целовал, а потом вздохнул на всю ночь:

– Прощай, молодость! А все-таки страшновато... Вот если бы вы... Вам бы я руками и ногами предложение сделал.

– Теткин, обо мне нету речи. И вообще я замужем. К тому же я вас не люблю, а Лора любит. Это тоже важно.

– Что верно, то верно, - сказал Теткин и пошел делать предложение.

Лора сидела с Томкой на диване. Увидев Теткина, она засветилась как розовый фонарь. Томка понимающе блеснула глазами, встала и ушла. Теткин сел на диван и сразу же положил голову к Лоре на колени.

"Только бы не заснул", - думала Лида. К ней подошел Скворцов.

– Я вижу, операция Теткин - Лора развивается успешно.

– Ой, не сглазьте, я так волнуюсь. Он мне обещал сейчас же сделать предложение. Как вы думаете: сделает?

– Не знаю...

– Вот и я беспокоюсь ужасно.

– Будь что будет. Пойдемте танцевать.

– Знаете, душно. Я уже с Теткиным уморилась, я ведь неважно танцую и не очень это люблю.

– Тогда пойдемте на улицу, там сейчас здоровая луна.

Он взял ее за руку и повел к выходу. В сенях они переступили через чьи-то ноги, вышли на крыльцо. Луна светила ярким, белым, великолепным светом. И вся ночь была великолепна - высокая, глазастая, бархатная. Каждая соломинка бросала отдельную тень. В окнах, за занавесками, в мутном тюлевом тумане пошатывались танцующие фигуры. Где-то в этом тумане, возможно, Теткин делал Лоре предложение...

– Хорошо бы!
– сказала Лида.
– Лучше Лоры ему не найти.

– В этих делах, знаете, решает не "лучше" и "хуже".

– А что решает в этих делах?

– Черт его знает. Но только не разум. Самый умный человек в любви дурак дураком.

– И вы?

– Отчаянный дурак. Но я и вообще-то не очень умен.

– А вас многие считают умным.

– Просто умею притворяться.

– Разве можно притворяться умным? Все равно что притвориться красивым.

– Многие женщины притворяются.

– А знаете, я что хотела у вас спросить... Генерал Сиверс, он что всегда... такой?

– Всегда. А разве вы его не знаете?

– Нет, только по книгам. Классик. Я даже вообще, к стыду своему, думала, что он уже умер.

– Нет, как видите - в высшей степени жив. Даже поразительно. Ничего не боится. И как это ему с рук сходит? Другому бы за десятую долю... А почему вы спросили?

Лида промолчала.

– Луна-то какая, - сказал Скворцов.

– Великая.

– А все-таки вы что-то хотели еще сказать про Сиверса.

– Да нет... Просто мне пришло в голову - наверно, глупость... Вот вы говорите: ничего не боится. А может быть, он тоже боится где-то глубоко внутри, но не позволяет себе - понимаете? Я как-то глупо говорю, не умею выразить.

– Нет-нет, говорите.

– Отсюда, может быть, и все странности его, клоунада какая-то. Ведь человек не может в себе что-то разрушить - даже страх, - не повредив себя самого... Нет, это все вздор. Я вообще в людях плохо разбираюсь.

– Напротив, очень даже хорошо разбираетесь, и я очень рад, честное слово, я о ваших словах буду думать. Давайте пройдемся по улице, вы будете говорить, а я - думать.

– Нет, знаете, я очень волнуюсь. Пойдемте в дом, посмотрим, как Лора?

Душный, прокуренный воздух обступил их как нечто жидкое. На диване сидела Лора со счастливым и перевернутым лицом. Положив голову ей на колени, младенческим сном спал Теткин. Лида подошла:

– Ну как?

– Предложение сделал, ну буквально руки и сердца. Говорит, лучше тебя не найду. Такая преданная, и двое детей готовых. Маша и Миша, как мячики. Значит, будет он их любить. Так меня растрогал своим отношением, прямо до глубины.

– Поздравляю, я очень-очень рада, - сказала Лида, но как-то задумчиво. Теткин ее беспокоил все-таки.

– Прямо счастью своему не верю, - прошептала Лора, - не может быть, чтобы мне такое счастье...

Тем временем Скворцов беседовал с хозяином. Майор Тысячный был пьян и необыкновенно речист. Свое "касказать" он теперь произносил небрежно: "каскать".

– Я тебя люблю, - говорил Тысячный, - за то, что ты, каскать, проходимец.

– Ничего себе комплимент, - отвечал Скворцов.