– В другой раз, спасибо.

Сиверс пожал ей руку и пошел в сторону своей гостиницы.

– Хороший человек, - вздохнула женщина.

– Он из пакеты умеет, - сказал Сережа.

– Пакета, пакета. Горе ты мое, а не пакета.

10

На пятницу испытаний не было назначено, и Скворцов с удовольствием проспал лишних два часа. Он, когда удавалось, любил поспать, особенно проснуться и опять заснуть, зная, что торопиться некуда. Он даже просил товарищей, чтобы его будили и говорили: "Вставать еще рано". Черт его знает, что ему в этом нравилось. Должно быть, ощущение неисчерпанного счастья.

Сегодня его никто не будил. Он проснулся сам, оделся, умылся (вода была) и вышел в вестибюль. Дверь в дежурку стояла приоткрытая; там разговаривали две женщины.

– Не живет гриб, - говорила одна.
– Сморщился, весь повял. Воздух, что ли, для него плохой? Нет, плохо здесь все-таки для русского человека.

– Чего хорошего.

– Ну, пойду. Спасибо на ласке. Гриба попила...

– Заходи еще когда, попьешь.

Зайду когда. А тебя, я гляжу, все разносит.

Чисто нервное. От нервов полнею.

Скворцов засмеялся, распахнул дверь, повесил ключ и сказал:

Здравствуйте, девушки. Все щебечете?

"Девушкам" было лет по пятьдесят, но они смутились и захихикали.

– Товарищ майор?
– сказала толстая заведующая.
– А я-то смотрю, не захворали ли? Десятый час, а ключ в двери.

– Спал и видел вас во сне, Марья Евстафьевна.

– Все небось выдумываете.

– Честное слово. Люблю роскошных женщин.

Заведующая покраснела до самых плеч и прикрыла рукой вырез сарафана.

– Что вы только говорите, товарищ майор.

– А сами небось женатые, - сказала худая гостья.

– К сожалению, да. Поторопился. А был бы я свободен...

– Был бы свободен - то-то бы дал дрозда, - задумчиво заметила гостья.

– Очень метко сказано. Именно дрозда. Ну, ладно, девушки, пора мне идти. Ауфвидерзеен, на языке врага.

Скворцов откозырял и вышел. Прежде всего он зашел в столовую, где завтраки кончились, а обеды не начались, но, разумеется, Симочка его накормила. У выхода из столовой его задержал бродячий пес по имени Подхалим. Он дрался на помойке с высоконогой свиньей, но, узнав Скворцова, кинулся ему в колени, неистово виляя хвостом и повизгивая от счастья.

– Собака ты, собака, - говорил Скворцов, трепля его по загривку, - ну что тебе надо, собака? Есть тебе хочется, собака?

Подхалим глазами показал, что да.

Скворцов сбегал на кухню, насмешил судомоек, выпросил у повара кость, бросил ее Подхалиму, радостно посмотрел на радость собаки и пошел по своим делам. Ему нужно было зайти в отдел Шумаева, а потом в ЧВБ (чертежно-вычислительное бюро) к майору Тысячному.

Невысокий кирпичный корпус (так называемый лабораторный) был весь обсижен ласточкиными гнездами. Хозяйки-ласточки черно-белыми стрелками сновали вокруг него. Направляясь к входной двери, Скворцов с удивлением увидел, как из окна вывалился стул, ударился о землю, перевернулся и рассыпался. Вскоре за ним последовал второй стул, затем третий.

– Что это у вас стулья из окон летают?
– спросил он у дежурного, входя в коридор.

– Подполковник Шумаев выбрасывает, - неохотно ответил дежурный.

– А зачем?

– Кто ж его знает? Не понравились.

Скворцов вошел в кабинет Шумаева в тот самый момент, когда хозяин, размахнувшись, выбрасывал в окно четвертый стул. Потом он тигром подошел к столу, взял стоявшее за ним кресло, повертел, осмотрел критически и поставил на место. Кресло было обыкновенное, канцелярское, с деревянными подлокотниками, и, видимо, его удовлетворило. Кроме Шумаева и Скворцова в кабинете стоял еще лейтенант Чашкин - молоденький мальчик с растерянным миловидным лицом.

– Насмехаться над собой не позволю!
– крикнул Шумаев и раздул ноздри.

– Сергей, опомнись, - сказал Скворцов.
– Конечно, Александр Македонский был великий человек, но зачем же стулья ломать?

– При чем тут Александр Македонский?
– сердито спросил Шумаев.

Чашкин улыбнулся.

– Стыдно, Сергей, не знать классиков. А вот лейтенант Чашкин, тот знает, судя по его лицу. Ну-ка скажите ему, Чашкин, откуда это?

Чашкин покраснел и сказал:

– Из "Чапаева".

– Не совсем так, - поморщился Скворцов, - но по смыслу правильно.

– Товарищ подполковник, разрешите идти?
– спросил Чашкин.

– Идите. Впрочем, постойте. Сначала дайте майору стул. Приличный стул, а не такое...

Чашкин принес обыкновенный венский стул и удалился.

– Садись, - пробурчал Шумаев.

Оба сели.

– Теперь расскажи толком, в чем дело?

Шумаев, затихший было, опять распалился:

– Это же издевательство! Поставить мне, начальнику отдела, четыре стула, и все с разной обивкой! Голубой, зеленый, розовый, черт-те какой! Я их пошвырял в окно.