– А это и есть седьмой объект.

– Знаменитая стенка?

– Она, матушка.

По мере того как они приближались, очертания большого кораблеобразного сооружения обрисовывались яснее. Скоро стало видно, что это не корабль, а действительно высокая, изогнутая полукругом стена. Она мрачно выделялась в голой степи, грубо сваренная из тусклых, слегка оборжавленных броневых листов, опертых на циклопические обветренные бревна. На верху стены сидел маленький степной орел. Когда газик приблизился, орел развернул крылья и неторопливо полетел в степь. Еще ближе - и стало заметно, что вся стена усеяна небольшими пробоинами, сквозь которые беловатыми глазками посверкивало небо.

В последнюю очередь они увидели стальной цилиндр, подвешенный на тросах в центре подрывной площадки. Не очень большой, но значительный, он мягко поблескивал на солнце синеватым округлым боком. Сразу было видно, что он здесь главный.

– Узнаете свое изделие?
– спросил Скворцов.

Лида побледнела под загаром и медленно ответила:

– Узнаю.

– Да вы не волнуйтесь, все будет хорошо.

Не успели они выйти из машины, как на них набросилась мошка и обсела потные лица. Из деревянной будки вышел коротконогий человек в синем комбинезоне. Лицо его было закрыто черной сеткой. Грудастый, он напоминал женщину в парандже.

– Здравия желаю, товарищ майор, - тонким, осипшим голосом сказал человек в парандже.

– Здравствуйте, - ответил Скворцов, подавая ему руку.
– Я вам привез конструктора этой вот игрушки. Знакомьтесь.

– Ромнич, - сказала Лида и закашлялась. Мошка лезла в рот, в ноздри.

– Капитан Постников, - сказал человек в парандже, не подавая руки. Сеткой надо одеваться, - прибавил он фистулой.

– Я как раз захватил пару сеток, - сказал Скворцов и вынул из кармана две черные нитяные сетки, похожие на авоськи, но с кисточками по краю. Одну он накинул на голову Лиде, другую себе. Мошка затанцевала вокруг сеток, искусно маневрируя возле ячеек, но не залетая внутрь.

Сетка странно изменила лицо Лиды Ромнич.

– А знаете, вам идет. Все-таки когда женщины носили вуали, в этом что-то было.

– Вам тоже идет.

Капитан Постников глядел на них с откровенным презрением: тоже, мол, нашли разговор.

– Что у вас тут произошло?
– спросил его Скворцов.

– Два подрыва вчера дали. Распределение осколков не соответствует тактико-техническому заданию. Будем браковать изделие.

– Это мы еще посмотрим. К подрыву готовы?

– Так точно. Только переходников нет. Я машину за ними послал, да она что-то задержалась. Наверно, воду берет. Все-таки жара. Метео сорок три обещало.

Капитан говорил тяжко, трудно, с перерывами, как будто он уже замолчал, а потом молчать раздумал. Было видно, что ему все осточертело: жара, степь, вся эта канитель с изделием.

– Сколько же придется ждать?

– А кто ее знает? Вы тут, в тенечке, обождите.

Скворцов и Лида отошли в короткую тень будки. От железной крыши так и дышало жаром. Постников пошел на площадку.

– Придется ждать, - сказал Скворцов.
– Вот лопухи, забыли переходники доставить.

– А знаете, я люблю ждать.

– Странный вкус. Я как раз терпеть не могу ждать.

– Нет, я люблю. Не везде, конечно, а на полигоне. На полигоне полагается ждать. Это словно часть полигонной службы, вроде ритуала...

– Видно, вы прирожденный полигонный работник. Любите свою работу?

– Очень, - сказала Лида.
– Знаете, когда я думаю о своей работе, даже мурашки по спине.

Она повела плечами, морща спину между лопаток.

– Вот это любовь. А по дому не скучаете?

– Нет. То есть да. Сына хочется на руки взять. Сын у меня, Вовка. Два ему. Хороший мальчик. Кудрявый... А у вас, кажется, тоже сын?

– Вася.

– Сколько ему?

– Полтора.

– А какой он у вас? Расскажите. Я люблю про детей.

– Ну какой? Толстый, белый, увалень, глупый. Глупый, а друг он мне большой, больше всех.

Подошел капитан Постников:

– Машина пришла, товарищ майор. Разрешите готовить подрыв?

– Пожалуйста.

– Попрошу пройти в блиндаж, - просипел Постников, упорно не глядя на Лиду Ромнич.
– Покидать блиндаж в ходе подрыва не разрешается.

– Я знаю, - сказала Лида.

– Идите вперед, Лидия Кондратьевна, я вас догоню. Видите блиндаж? Вон там.

Она пошла по тропинке к блиндажу, полевая сумка болталась у ее бедра. Скворцов смотрел вслед, умиляясь ее цапельной долговязости. Этакие бамбуковые ноги, словно бы даже пустые внутри.

Постников кашлянул.

– Дай закурить, капитан, - сказал Скворцов.

– "Беломор" употребляете?

– Очень даже употребляю.

Они откинули сетки и закурили.

– Что же ты, капитан, с нашей дамой так строго, а?