Голова словно сама собой качается, отрицая ее слова. В самом деле кощунство.

— Я больше не смогу полюбить никого на этом свете. Никогда, — без раздумий утверждаю, боясь допустить подобные мысли в свою голову.

— Не будьте так категоричны, — аккуратно останавливает меня доктор. — Не стоит наказывать себя жизнью в одиночестве.

— Никакого наказания, что вы, — хмурюсь в отрицании ее предположения моих мотивов. — Само собой, я встречу девушку, с которой будет хорошо, о которой я буду заботиться. Стану замечательным мужем и отцом, но вряд ли она сможет вызвать во мне хоть малейшую долю этих чувств. Если она не будет требовать от меня любви, то мы взаимовыгодно сойдемся.

— Вы разобьете ей сердце, — в собеседнице говорит женская солидарность.

— У меня достаточно денег, чтобы его склеить, — цинично замечаю в ответ.

Звучу, как самый конченый на свете мудак. Так проще.

— Очень надеюсь на перемены в ваших взглядах, — доктор поднимается с места. — До следующего сеанса, Люцифер.

— Я больше не приду, — остаюсь сидеть на месте, наперекор намекам женщины.

— Почему? — она несказанно удивляется.

— Получил лицензию частного детектива, — встаю, сопровождаемый озадаченным взором, дохожу до двери, распахивая ее на ходу. — Буду искать убийцу. Всего хорошего, доктор, — дежурно улыбнувшись, не жду ответа, исчезая в коридоре.

***

К тому времени, когда Люцифер заканчил рассказ, я лежала рядом с ним, не сводя глаз с его лица и потирая жетоны пальцами, ощупывая каждую выбитую на них букву его имени, группы крови и вероисповедания. Будто могла кончиками пальцев дотронуться до этой темной главы его истории.

— Здесь написано, что ты католик, — указала кивком на вещицу в моей руке.

— Я потерял веру — это осталось как напоминание.

Взгляд Люцифера печальный, полный сожаления и воспоминаний, которые, увы, не стереть ничем.

Я провожу свободной рукой по его руке, нежно сплетаю наши пальцы, получаю такую же взаимную нежность в ответ.

— Почему ты рассказал мне об этом?

— О таком неприглядном факте моей жизни знают только мои сослуживцы и психолог, к которому я ходил. Даже отцу не говорил, — он привстал, в итоге сев на край кровати спиной ко мне. — Ни к чему ему эти знания. А ты, — он повернул голову в бок, — точно меня поймешь и не отвернешься. Уверен.

Он вновь выпрямился, рассматривая пейзаж за окном.

— Пойму, — быстро, стараясь не сделать лишней паузы, согласилась я, обняла его одной рукой, прижалась щекой к спине, почувствовав тепло тела даже через одежду. — Тебя нельзя осуждать за твои действия. На войне не приходится выбирать.

— Послушай, — Люцифер сел боком ко мне. — Оставь их себе, — он показал глазами на жетоны. — Пусть будут напоминанием о том, что не всегда наши решения правильны с точки зрения морали. Главное, чтобы решение отзывалось внутри тебя, — он дотронулся до моей груди. — И находило место в твоей системе мира.

— Ох, — я вздохнула удивленная таким подарком. — Хорошо.

Люцифер встал, на ходу начиная раздеваться.

— Схожу в душ. Надо прийти в себя.

Он скинул одежду на кресло в углу комнаты, через пару минут послышался шум воды.

Я послушно ждала его, предварительно спрятав столь ценный подарок в рюкзак, который притащила в спальню. В котором так кстати обнаружились презервативы (надо предохраняться, Уилсон!), тут же водруженные на тумбочку.

Настроение «обнять и пожалеть» быстро овладело мной, стоило Люциферу вернуться в комнату, и расположиться рядом со мной.

На нем были пижамные штаны неизменного черного цвета. Взъерошенные влажные волосы, делали образ милым и домашним, в глазах появился огонек, без намека на печаль и сожаление. Воистину, смыть негатив можно физически.

По-хозяйски закинув ногу на его бедро, я обняла Люцифера и устроилась поудобнее на широкой груди. Сразу начиная обводить контуры чернильных узоров подушечками пальцев. Он крепко прижал меня к себе, мягко поцеловав в макушку.

— Мы живем в таком уродливом и жестоком мире, — грустно выдохнула я, обойдя череп и рога Бафомета по контуру.

Люцифер поймал мою ладонь, ласково сжимая пальцы и останавливая мои действия.

— Не согласен, — он поцеловал тыльную сторону руки, плавно перекатил меня на спину и навис сверху.

Я обняла его за шею свободной рукой, слегка пощекотав пальцами кожу у линии роста волос. Он провел кончиком языка по своим губам — знаю, ему нравится, когда так делаю.

— Почему? — искренне удивилась я. Вот уж от кого, а от Люцифера точно не ожидала таких слов.

— В мире есть хорошее, но его нужно уметь увидеть, — его глаза искрились нежностью, уголки губ тронула легкая улыбка.