Я протянула руку, поправляя влажные выбившиеся пряди черных волос. Он воспользовался моим жестом, отрывисто продвигаясь поцелуями по внутренней стороне руки, от запястья и почти до самого локтя. Кожа немедленно покрылась крупными мурашками под каждым касанием губ. Внутри все замерло, взбудораженное этой нежностью.

— В мире есть вера, — продолжал свою речь Люцифер.

— Вера? — я удивилась, позабыв про трепетный момент.

— Не в бога, — отмахнулся он. — В себя, в свои силы.

— Допустим, — согласилась после коротких раздумий.

— Надежда. На лучшее, на счастье, — Люцифер погладил меня по разбросанным по подушке волосам. — Любовь, — добил он, заставляя сердце замереть на миг.

— Они не вписываются в наш уродливый мир, — печально заметила я в ответ.

— Я впишу, — бескомпромиссно заверил Люцифер, наклонился ближе и поймал мои губы в плен жаркого, властного поцелуя.

И я точно поняла — он впишет, прогнет этот чертов мир, но заставит его дать ему шанс на счастье.

Он скользил ладонью вверх по моему бедру от колена до талии, оглаживая каждый изгиб, задирая свою собственную футболку выше, и я осознала, что не надела бюстгальтер, оставшись под ней без всего. Такое упущение сыграло на руку Люциферу. Наше взаимодействие меняло настроение подобно флюгеру в переменчивую погоду.

Хлопковая ткань стала раздражающей преградой, которую я сняла, слегка приподнявшись на локтях.

— Иди ко мне, — позвала, протягивая руки к его лицу.

Взгляд Люцифера подернут дымкой желания, повисшего в воздухе немного терпким мускусным ароматом, смешавшимся с его парфюмом. Я тонула в этих запахах, въевшихся в мою кожу до самого нутра. Не смогу его забыть, вырвать из памяти, даже если очень захочу. Он навсегда останется там, со своей заботой и закрытым наглухо сердцем.

Люцифер вновь приник к моим губам, влажно и напористо целуя, вжимая в свое разгоряченное тело, сминая кожу спины, пылающую под его пальцами. Наша близость пьянила, бросая в самый центр эмоционального торнадо, взметнувшего во мне все то, что я так настойчиво прятала последние годы.

Влюбленность.

Он казался мне самым лучшим, идеальным, потрясающим. Таким, что невозможно желать большего, ведь его не существует.

Сердце болезненно сжалось, едва не лопаясь в тисках, которыми я старалась его сдержать, уберечь от опасной ошибки — отдать этому мужчине.

Люцифер обрушил ласковые покусывания на мою шею, зализывая каждый чуть краснеющий след. Провел по затвердевшему соску немного огрубевшими от наступивших холодов подушечками пальцев. Я очертила каждую напряженную мышцу на смуглом теле, от шеи, по груди и ниже, к прессу, устремив свое внимание на мешающую одежду, требующую немедленно отбросить ее. Потянула пижамные штаны вместе с боксерами вниз, освобождая сразу же взметнувшийся вверх член. Люцифер уже распален чувственным взаимодействием. И он не мешкал, заканчивая начатое мной, снимая следом мое белье.

Взяв инициативу на себя, мягко толкнула его в грудь. Он не противился, лег на спину и дал мне возможность оказаться сверху. Я погладила ладонями вздымающуюся от частого дыхания грудь. Пробралась поцелуями от солнечного сплетения к татуированной шее, на которой, не удержавшись, оставила укус, чуть царапая кожу зубами, одновременно оттянув пальцами смоляные волосы на затылке. Ответом мне послужил хрипловатый дрожащий стон, непривычный из его уст, означающий попадание в цель. Немного вспыхнувшую страсть сменили нежные прикосновениями губ к щеке с колючей щетиной.

Люцифер поглаживал мои бедра, проминая их крепкой хваткой, повинуясь которой я устремилась вперед, держась за широкие плечи и нарочито опустившись достаточно низко. Трепетность, томящая своей плавностью, разбавилась откровенным жестом, в котором я проехалась промежностью по твердой горячей плоти, размазав свою смазку по всей длине. Я замерла, улавливая в глазах Люцифера восторженное ожидание дальнейшего. Короткий рывок, и член оказался у самого входа, осталось только принять его в себя. Низ живота приятно потяжелел, призывая продолжить начатое. Клитор пульсировал от прилива крови, став чувствительным средоточием возбуждения. Я повела бедрами по кругу, чуть наклоняясь, давая столь желанное прикосновение нам обоим. Трение самой чувствительной точкой о налитую, крупную головку члена сбило мое дыхание и ритм сердца дурманящей жаждой большего. Мы вновь утонули в ненасытном поцелуе, во время которого я не прекращала своих действий.

Опомнившись от гипнотической похоти, бросающей тело в жар, Люцифер потянулся к тумбочке, где лежали контрацептивы. Дурацкая заминка, всегда раздражающая меня. Он надорвал серебристую упаковку, которую я тут же нагло отобрала, превращая промедление в элемент игры. Достала презерватив, небрежно бросив фольгу в сторону. Раскатала его плавно, неторопливо по всей длине, чуть сжимая член, от чего Люцифер двинул навстречу бедрами в нетерпении, дернул меня вперед за ягодицы, стиснутые до боли, электрическими импульсами пронзившей тело.