Шрифт:
Блондинка заметно оживилась.
— Оу! Платье! Я заплачу достойную цену! И я хочу самое замечательное и блистательное платье, в котором я буду замечательно блистать и затмевать всех дам на приеме в честь Дня Смены Года! Обязательно с голой спиной, глубоким декольте… ммм… глубже, чем у меня сейчас, — длинным ногтем алым указала, какой именно глубины должно быть декольте, — и разрезом до бедра! И конечно же — ярко красное! Нет, алое! И чтобы оно просвечивалось! И выгодно подчеркивало мою прекрасную грудь! Оу, и ткань! Ткань должна быть такая, чтобы под платьем угадывалось отсутствие нижнего белья!
Русеан мученически скривился — его внутренний эстет отказывался творить такую абсолютную вульгарщину. Пошлую вульгарность или нет, вульгарную пошлость? А, не важно! Не дай Маа, еще кто-то узнает, что это его работа… Позор на весь Стерн!
— Хорошо, я подумаю, что можно сделать. Ваши размеры мне не нужны, — Рус мысленно содрогнулся при мысли, что ему необходимо обмерять ее пышные формы. — Я сделаю платье, которое само идеально обхватит ваши прелести в нужных местах.
И неожиданно брякнул.
— А Вас разве приглашают на светские вечера?
Лурдина вскинула бровь и высокомерно заявила:
— Обижаете, Русеан! Я — честная труженица! Я даже плачу налоги! И прошу заметить — безо всяких льгот, по полной ставке! А вот мужчины часто недооценивают значимость женской красоты, ума и определенного мастерства, которым владеют далеко не все женщины.
И призывно облизнула ярко-красные губы.
Рус поперхнулся.
— Ээээ…
— И мое замечательное платье должно идеально сочетаться с моими драгоценностями! — мгновенно переходя на другой тон, слегка просящий и с намеком на флирт, продолжила блондинка.
— Хорошо, — обреченно произнес Маг Искусства, который в этот момент себя таковым не считал.
— Тогда Вы должны поехать со мной и помочь мне выбрать драгоценности к моему платью!
И только Русеан открыл рот, как перехватил хмурый взгляд Константина, приказывающий… заткнуться.
— Леди, Вы забываетесь! Русеан ри Фарра — это не комнатный йодль, которому Вы можете приказывать превращаться в кого угодно. Ваша наглость уже переходит все мыслимые и немыслимые границы и поэтому…
— Какой Вы нудный, Константин, и скучный. И вообще…. — прервав речь мужчины, надула губы блондинка. — Я просто хотела показать Русеану свои… ммм… драгоценности и отблагодарить за платье.
И томно облизнула губы. Увидев, что реакции не последовало, тут же запустила одну руку в свою густую шевелюру, а другой — провела по груди, делая круговые движения в месте предположительного нахождения ее соска. Кто ж ее знает, где он у нее находится, с такой-то грудью.
Сзади в кашле зашелся служитель Штеф.
— Вы отблагодарите меня тем, что никому и ни при каких обстоятельствах не расскажете, что это платье сотворил я! — быстро выпалил Рус, который уже не знал куда девать глаза от елозящих по своему телу рук блондинки. — И… и насчет счета я тоже подумаю!
— Ладно, — без боя сдалась блондинка. — Оно мне необходимо не позднее, чем через три дня!
— Ладно, — так же без боя сдался Рус.
— Вот и договорились, вот и славно! — блондинка тут же обернулась к служителю Штефу и победно воскликнула, — эй, вы, запишите меня, где вы там записываете! И чтобы в следующий раз меня сюда пропустили со всем почтением!
Служитель Штеф, покраснев, зашелся в непрекращающемся кашле.
Глава 24
К темному каменному дому с необычными скульптурами практически одновременно подошли двое.
Блондинка, чью выдающуюся грудь не могла скрыть ни одна верхняя одежда, и высокий худощавый мужчина, завернутый в длинное пальто, наподобие одеяла.
Виляя пятой точкой, дама эффектно подносила себя к крыльцу, но, заметив приближающегося к ней человека, внезапно остановилась. И даже не удивилась, когда вместо приветствия раздался весьма неприличный хохот.
Вдоволь насмеявшись, мужчина достал из кармана курительную смесь.
— Ты ли это, друг мой?
Женщина со злостью пнула крыльцо. Остроносый ботинок стремительно врезался в заледеневший покров, и дама взвыла:
— Сас, больно…. Идиотские ботинки! Идиотский вид! — и тут же добавила абсолютно другим голосом, — как же мне уже надоел этот образ!
Мужчина неопределенно пожал плечами.
— Гению виднее. Я вот что не могу понять…
— А тебе и не надо, — перебила его блондинка, — за нас есть кому думать, наше дело — выполнять. Подожди-ка…