К Поповым я попал, узнав, что у них хранятся некоторые вещи, связанные с семьей Пушкиных. Хозяин квартиры Андрей Леонович Попов — кандидат военных наук, ветеран вооруженных сил — рассказал мне о своих родных и даже дал с собой небольшую рукопись — о знакомстве М. И. Поповой-Безпаловой с потомками поэта А. С. Пушкина и о некоторых реликвиях этой семьи.

Рассказ теперь пойдет об Анне Александровне Пушкиной и Марии Ивановне Поповой-Безпаловой, враче, матери Андрея Леоновича.

Из рукописи Андрея Леоновича:

Так, в Сивцевом Вражке, совсем недалеко от квартиры Пушкина, где он поселился с молодой женой (как было записано в метрической книге церкви Большого Вознесения — принял за себя девицу Наталью Николаевну Гончарову), оказались вещи Анны Александровны. И среди них — малинового цвета альбом.

Галина Петровна — жена Андрея Леоновича — сказала мне, что альбом был бархатный, с золотым обрезом, металлической отделкой и металлической застежкой. Уж не был ли он, как и альбом Натальи Николаевны Пушкиной, который хранится во Всесоюзном музее А. С. Пушкина в Ленинграде, тоже куплен в английском магазине. Тот альбом темно-зеленый, сафьяновый и тоже с золотым обрезом, на листах водяной знак «1840». Подарил его Наталье Николаевне П. А. Вяземский в 1841 году, и в этом же году в стихотворении, обращенном к ней, написал:

Благодаря Анне Александровне, которая все знала и помнила, стала в свое время известна история темно-зеленого, сафьянового, в котором рисунки делались с натуры, по «непосредственному впечатлению». Имеются в альбоме любительские карандашные зарисовки, выполненные Натальей Ивановной Фризенгоф, приемной дочерью тетки Натальи Николаевны — Софьи Ивановны де Местр, урожденной Загряжской. Рисовала Фризенгоф в Михайловском, в 1841 году. Это и дети Пушкина, и Александрина Гончарова, и обитатели Тригорского. Есть несколько работ Николая Ланского, племянника П. П. Ланского, второго мужа Натальи Николаевны. «Самый значительный из них портрет самой Натальи Николаевны, датированный июлем 1844 года». Это «домашний» портрет. Очень грустная, совсем домашняя сидит в кресле Наталья Николаевна. Может быть, вновь и вновь возвращается к своим вольным и невольным ошибкам. Видим здесь и профессиональные акварели Томаса Райта — дети Пушкина, Павлуша Вяземский и снова — Александрина (Азинька).

Темно-зеленый, сафьяновый альбом, после смерти Натальи Николаевны, унаследовала дочь Мария Александровна Гартунг. Хранила его, но в 1918 году альбом у нее похитили. «Судьба альбома была неизвестна вплоть до юбилейного 1937 года, когда его предложил приобрести Литературному музею в Москве совершенно случайный владелец». Может быть, так когда-нибудь какой-нибудь случайный владелец вернет, предложит и сердоликовый перстень Пушкина? Перстень-талисман?

Что же касается альбома малинового цвета, бархатного, подаренного Анной Александровной семье Поповых, — его теперь у Поповых нет: Андрей Леонович передал его в Белгород-Днестровский (Аккерман), в местный музей, посвященный отцу Андрея Леоновича — Леону Попову, видному организатору советского здравоохранения. Освящено это место и именем Пушкина: он бывал в Аккермане, где целую ночь просидел в одной из прибрежных башен древней генуэзской цитадели, «погруженный в созерцание…».

Мне показывают ксерокопии страниц малинового альбома. Я разглядываю рисунки, тексты на русском и французском. Именно пока разглядываю, не вчитываясь, не сосредоточиваясь, потому что Андрей Леонович сказал, что даст ксерокопии с собой, чтобы я их передал Наталье Сергеевне Шепелевой: ведь альбом из архива Анны Александровны, ее тетки. Знаком ли он ей? Какова его история?

Ксерокопии были сброшюрованы по форме альбома, даже картонный переплет был малинового тона. Очевидно, совпадение. Но такое вот, приятное. Подлинная вещь со старого Арбата.

Сохранился у Поповых и паспорт Анны Александровны — ПУШКИНА АННА АЛЕКСАНДРОВНА, родилась в 1866 году, в Московской губернии, Серпуховского уезда, село Лопасня. Место постоянного жительства — Москва.

Сохранилась чашка, голубая с золотом и вставками-картинками. Слегка вытянутой формы — похожа на ковшик. Блюдечко, тоже вытянутое. Пудреница, темно-синяя и тоже с золотом и картинками. Флаконы для духов. Один — серый, по форме — маленькая амфора. Другой — плоский, розового цвета, похож на фляжку. Лорнетка серебряная, складная, с прямоугольными стеклами. Я ее раскрывал — изящная, хрупкая вещь. Лорнетка Марии Гартунг? У Анны Александровны, со слов Натальи Сергеевны Шепелевой, лорнетка была золотой. Мария Гартунг — видная, стройная, черное кружевное платье, звонкий молодой голос, походка легкая — была знакома со Львом Николаевичем Толстым. И впоследствии послужила «своей наружностью» прототипом Анны Карениной. Ее портрет помещен в экспозиции музея Л. Н. Толстого в Москве, в разделе создания романа «Анна Каренина». Даже передана Толстым в романе такая деталь — как нитка жемчуга «на тонкой крепкой шее».

Вещи, которые живут у Поповых, я держал в руках, разглядывал и слушал рассказ о них Андрея Леоновича и его жены Галины Петровны. Мы сидели за журнальным столом. На нем стояли все эти старинные предметы.

— Вы знаете, а ведь я когда-то пользовалась этой пудреницей, — говорит Галина Петровна. — Держала в ней пудру. Так вот было в те годы…

Галина Петровна преподаватель английского языка. Я видел фотографию, как бы официальную, где на костюме у Галины Петровны приколоты наградные планки: во время войны — она медсестра. Глаза у Галины Петровны светлые, голубые, и кажется, что война в них не заглядывала, а вот — тем не менее.