— Маленькая лицемерка, — шепчет Демид, вот только я уже мало что соображаю.

Кажется, перестаю вообще понимать, где я нахожусь, и даже с кем.

То есть я осознаю, где-то на отголосках сознания, но… отчего-то больше не ощущаю веса его тренированного мускулистого тела на себе. Вообще не воспринимаю его как отдельного человека.

Мы словно сливаемся в одно целое, потому что двигаемся в унисон и от каждого его движения во мне поднимается что-то такое, чему я не могу дать внятного объяснения.

Но это что-то приводит к тому, что я… Что, похоже, я… похоже… что я… снова…

Не успеваю додумать, как я взрываюсь и утопаю в новой волне невероятного чувственного удовольствия.

И это оказывается еще круче первого раза, потому что сейчас мое тело получает то, чего ему так не доставало.

Оно получает наполненность, и это делает мой оргазм в разы ярче и дольше по времени.

Бл*** я кончаю оттого, что его член жестко, по-собственнически двигается во мне, а его чуть слышные хриплые стоны раздаются у самого моего уха.

Оттого, что чувствую, как он тоже кончает. В меня.

*******

Все нецензурные слова, что я когда-либо слышала, сейчас же всплывают в моем воспаленном мозгу и немедленно срываются с языка.

Я бормочу ругательства и дергаюсь в новых попытках отодвинуться, а он сжимает мои ягодицы ладонями, не давая увернуться ни на миллиметр и продолжает насаживать меня на себя, вжимаясь так яростно. Невыносимо отвратительно и вместе с тем нереально возбуждающе.

Так, что мой самоконтроль снова дает сбой, а потом и вовсе летит ко всем чертям.

Несколько секунд, и все резко заканчивается.

Он прекращает двигаться во мне, а просто замирает, все также нависнув надо мной и тяжело дыша.

Затем медленно выводит из меня свой член.

Но все еще не отстраняется.

Его сердце работает на скорости, а кожа слегка влажная от пота. Я сама еле могу перевести дух, не до конца веря, что все, слава богу, закончилось.

Моя футболка мокрая от пота. И хоть тянущая тяжесть внизу живота убралась, оставив место расслабленной пульсации, между ног у меня все саднит. Не могу сказать, что слишком сильно. Ощутимо, но довольно терпимо.

По крайней мере до тех пор, пока я лежу не шевелясь.

Но, несмотря на то, что физически мне лучше, чем я могла бы представить, душевно я полностью разбита.

Мне так горько от всего произошедшего, что я едва могу сдержать слезы.

Потому что все должно было происходить не так и не с ним.

Не с теми отморозками, после общения с которыми я бы, возможно, наложила на себя руки. Но и не с ним тоже.

Чтобы не расплакаться и не показать свою слабость, я крепко зажмуриваюсь.

— Добился всего, чего хотел? — произношу я, отвернувшись, — тогда слезай с меня и вали в свою комнату. Я хочу остаться одна.

Это звучит грубо, но я не собираюсь церемониться с ним, только не с ним.

Мне хочется, чтобы он поскорее ушел и оставил меня одну. А еще я мечтаю о том, чтобы врезать ему как следует пару-тройку раз.

При этом сломав ему нос или челюсть.

И это дикое желание ударить его никак не ослабевает. Оно лишь усиливается.

Я чувствую, как мокро под покрывалом, и не хочу смотреть, потому что знаю, что именно там увижу. И сжимаю руки в кулаки.

Демид целует меня в щеку.

Легкий, невесомый поцелуй, от которого я вся внутренне сжимаюсь. Он же не рассчитывает на то, что он… что мы снова…

В ту же секунду он отстраняется от меня и я, наконец, получаю возможность вдохнуть полной грудью.

Он откатывается, поднимается с кровати и идет за своими брюками. Я отворачиваюсь и судорожно поправляю на себе футболку, одновременно с этим пытаясь прикрыться покрывалом.

Мне настолько стыдно от всего произошедшего. Не знаю, как я смогу теперь находиться в одном помещении с ним без того, чтобы не вспомнить о том, что между нами было и не покраснеть от этого во все лицо.

Мне и раньше становилось, мягко говоря, не по себе, стоило ему оказаться рядом. Теперь это ощущение дискомфорта усилилось во сто крат.

И еще мне как можно быстрее необходимо принять душ.

Стоит подумать об этом, как домофон оживает бьющей по ушам механической трелью. Я замираю не дыша.

— Оденься и оставайся здесь, пока я не приду, — бросает Демид.

Он уже успел надеть штаны и теперь натягивает на себя футболку. Двигаясь как всегда уверенно и неторопливо, он выходит в холл, прикрыв за собой то, что осталось от двери.