Когда уже совсем рассвело, они вышли к бухте Гостеприимная. Она и впрямь была таковой. Бухта была образована длинным загибающимся мысом, похожим на отставленную от тела руку. Под этой заботливой рукой плескались ласковые воды залива. По берегам бухты рос тропический лес.

И тут они увидели еще один форт.

– Это "Приют Робинзона", - сказала Аниту, которая во время вчерашнего (Господи! Джону казалось, что прошло несколько месяцев) побега кое-что успела тут разведать, прежде чем была схвачена.
– Еще одна резиденция Джексона. Он переселяется сюда, когда его охватывает приступ... Джон, как называется состояние, когда человек испытывает ненависть к людям?

– Мизантропия.

– Вот-вот, когда у него приступ мизантропии, он сюда переезжает. Чтобы не видеть людей из деревни.

Над фортом была растянута маскировочная сеть. Громадная. Вот почему усадьба не была замечена с воздуха.

– Может быть, Джексон до сих пор здесь прячется?
– высказал предположение Генри Уилсон.

– Мне это напоминает форт на Острове Сокровищ Стивенсона, - сказал Джон.

– Пиастры! Пиастры!
– вдруг закричал губернатор хриплым голосом и захохотал.

– Генри, посмотрите, что с ним?
– попросил Джон доктора.

– Ничего особенного, - ответил доктор.
– Обычное послешоковое состояние. Во всяком случае, не опасное для здоровья. Этот старик гораздо крепче, чем кажется на вид.

– Я не старик!
– воскликнул губернатор.
– Я все тот же Хэнк, каким был в 68-м году!

– А какой сейчас год, дорогой Хэнк?
– спросил доктор.

– Как какой? 68-й и есть, - совершенно убежденно ответил Хэнк.

– Погодите, - мягко возразил Уилсон, - вот ваша предыдущая фраза дословно: "каким я БЫЛ в 68-м году". Слово "был" означает прошедшее время. В нашем случае - давно прошедшее время. То есть 68-й год давно прошел и сейчас...

– Ерунда, - отмахнулся Хэнк.
– откройте любую книгу и вы прочтете: "он был высок, строен и красив, за ним бегали все девушки в округе". Все это говорится о настоящем моменте.

– Джон объясните ему особенности прошедшего и давно прошедшего времени, я не филолог, - попросил Уилсон.

Джон посмеялся и промолчал. Они стали обходить форт вдоль забора, так же сделанным из бревен, вертикально врытых в землю. Причем, шествие неожиданно возглавил губернатор. Кажется, он пришел в себя. Генри и Джон замыкали шествие.

– Может, я ошибаюсь, - тихо проговорил доктор, - я не психиатр - но смею предположить, что у старика имеет место старческий маразм, который будет прогрессировать... Если, конечно, старик не разыгрывает нас.

– Знаете, Генри, есть люди, которые как муравей в куске янтаря застывают в каком-то отрезке времени...

– Стойте!
– приказал губернатор.

– Черт подери!
– сказал подошедший Генри Уилсон.

– Что случилось?
– спросил Джон и увидел поваленные и обгорелые бревна ограды. Несомненно, форт подвергся атаке, и атаке, по-видимому, успешной. Кругом на песке были видны глубокие следы обуви, которые вели внутрь крепости. Из всей этой картины стало очевидным, что форт взяли штурмом федеральные силы.

– Да-а-а, - протянул Уилсон.
– Это вам не Стивенсон. Всадили по ограде парочкой снарядов из подствольного гранатомета - и нет препятствия...

Они глядели в проем и видели приют Джексона - небольшой бревенчатый домик, вернее, то, что от него осталось.

– Пойдемте разведаем?
– предложил Джон.

Губернатор подавленно молчал, и Джон расценил это как молчаливое согласие.

Чтобы подбодрить приунывшую команду, писатель воскликнул с энтузиазмом:

– Как там, у Шекспира... "Сквозь брешь - вперед, друзья мои!"

Они вошли в пролом, пересекли открытую территорию форта, подошли к развалинам. Дверь была сорвана с петель и валялась рядом. Оконная рама разбита и расстреляна вдрызг. Оставшиеся стены дома имели бесчисленные отверстия от пуль. Песчаная почва вокруг тоже сохранила множественные отпечатки подкованных военных ботинок огромных размеров. Повсюду были разбросаны гильзы от автоматов.