– Повторяю для тугодумов: это будет всецело зависеть от вас. От того, как крепко вы захотите...

– Но я уже хочу! Так хочу, как вы себе не можете представить!

– Этого мало.

– Что же вам еще надо, черт вас побери!

– Вы слыхали такое выражение: "искусство требует жертв?"

– Еще бы...

– Ну, так вот - нужны жертвы. И чем больше их будет, тем выше будет ваш рейтинг... Пойдемте-ка на свежий воздух.

Мистер Дрим потянул Джона к выходу, и тот легко пошел за ним. Дневной свет ослепил Джона. Потихоньку они пошли по шумной улице, сквозь толпу. В такой толчее хорошо было секретничать. А по всему было видно, что разговор их с мистером Дримом подходит к секретной части. Джон уже протрезвел и стал подозревать спутника в самых худших намерениях.

– Уточните, пожалуйста, насчет жертв, - спросил он этого странного субъекта.
– Надеюсь, это метафора?

– И не надейтесь.
– Дрим стал суров и угловат.
– Жертвы будут самые что ни на есть настоящие.

– Я что, должен кого-то убить? Вы же сказали, что вам нужны эмоции, а не действия...

– Не волнуйтесь, убивать вам никого не придется. Вы только скажите мне "да" - и всё.

– Указать на кого-то и сказать "да"?

Мистер Дрим молча кивнул, глумливо посмотрел в лицо Джона. Джону захотелось вдруг воткнуть палец в черную глазную дыру мистера Дрима и добраться до его извращенного мозга. Это было точно то же самое чувство, что и в кабинете редактора мистера Булла, когда у Кейна появилось противоестественное желание полоснуть того бритвой по горлу.

– Любого?

– Разумеется, - опять кивнул мистер Дрим.
– Но учтите, что от величины жертвы зависит ваш успех. Он будет тем выше, чем ближе и дороже вам приходится жертва. Например, за мать и отца вам гарантирую нобелевку по литературе. Но ведь они и так уже померли. Из родственников у вас остались ваша жена и бабушка Мэрилин...

– Откуда вы?.. Вы и в самом деле дьявол?

– Как насчет вашей бабушки, Черчилля в юбке, а? По ней уже давно ад скучает.

– Послушайте, - Джон даже остановился от возмущения, - есть же предел наглости и бессердечия...

– Не выпрыгивай из рубашки, приятель. У меня по тарифу бабушки тянут на девять баллов. Это как минимум национальная премия плюс всякие кайфовые привилегии.

– Послушайте, идите своей дорогой, дальше нам не по пути, - обозлился Джон.

– О'кей! Оставим ваших родственников в покое. Тем более, что бабушка Мэрилин итак скончается через три месяца, если быть точным - через три месяца и пять дней... Погодите, дайте подсчитать... ага! Это будет как раз 1 ноября - День всех святых. Она скончается в 0 часов 45 минут, в своем доме в Спрингфилде от сердечного приступа. Ночью, знаете ли, это часто случается...

– Вы чудовище.

– Не чудовищнее, чем многие эти люди, идущие нам навстречу, - отмахнулся гротескный мистер Дрим.
– Ну, как, не надумали?

– Послушайте, я сейчас вам дам в морду.

– Промахнетесь, - Дрим всё так же глумливо ухмыльнулся.
– Не забывайте, я представитель тонкого мира. Мы как дым, как туман...

– Как вонь горящего сухого спирта, - вставил Джон.

– Но мы умеем сгущаться. И тогда мы тверже стали...

– Ради Бога, испаритесь!

– Испаряться не имею желания, а вот отлить не помешает.

Джону сразу резко, нестерпимо захотелось отлить. Поэтому он не сопротивлялся, когда Ройял Дрим втолкнул его в узкую щель между домами, где тянулись ряды тошнотворных баков с мусором и куда выходили задние двери некоторых питейных заведений. Здесь справляли малую (а иногда и большую) нужду многие поколения нью-йоркцев, поэтому вонь здесь стояла такая, что слезились глаза. Тут же по аналогии Джон вспомнил, как однажды в сквере мимо проходила какая-то компания молодых людей и одна девушка - юное невинное создание - сказала сквозь стиснутые зубы: "Ссать хочу, аж в ушах звенит!" Джона это тогда так поразило - несоответствие девичьего облика с грубой фразой.