– Я вас умоляю...

– Понял.

Официант поклонился и убежал выполнять заказ.

Кейн и мальчик пили коктейли и обозревали окрестности. Пальмы, колышимые легким бризом, бросали фантастические тени вокруг. Вьющиеся орхидеи восхитительно пахли. А дальше и выше, по прибрежному шоссе, катили машины, большинство из них были электрокарами, (экспериментальные модели, выписанные из Франции), которые здесь можно легко арендовать. Президент заботится о здоровье нации и старательно изгоняет с острова автомобили с бензиновыми двигателями. Это - одна из приоритетных программ президента Куллал Манолу. Американцам, привыкшим к своим бензиновым мастодонтам, эта затея не нравилось, что, впрочем, отнюдь не смущало Манолу. "Он молодец, не то, что его предшественник. Этот не прогибается под каждого техасского мудака, - с теплотой о Манулу подумал Джон Кейн, и поймал себя на том, что подумал о Куллале как о СВОЕМ президенте. А что? Не попросить ли гражданства Куакуйи. На всякий случай.

Улыбаясь и кланяясь, прибежал официант с охлажденной бутылкой местного вина, приглянувшееся Джону; оно обладало великолепным букетом, было ароматным и сладким - и вкусом, и запахом напоминало розы.

Джон пригубил, налитое ему вино и кивнул головой. Гарсон налил ему в бокал до половины розовый маслянистой жидкости и оставил бутылку на столе. Взмахнул белоснежным крылом накрахмаленного полотенца, точно белый лебедь улетел.

Но и от американского гражданства отказываться глупо, подумал Джон, наслаждаясь послевкусием. Опять же на всякий случай. К тому же, ни США, ни Куакуйя не возражают против двойного гражданства.

С соседнего острова Хука-Хива, превращенного в международный аэропорт, каждые полчаса мощно уходили вверх и растворялись в небесах джамбо-джеты курсом на Америку, Японию, Австралию... Туристы приезжали, туристы уезжали, оставляя валюту в Куакуйе.

Джону Кейну вдруг неистово, даже сердце защемило, захотелось прямо сейчас оказаться на борту авиалайнера, летящего в Нью-Йорк.

Теперь Нью-Йорк ему представлялся дымчато-прекрасным городом, как в одноименной песне Фрэнка Синатры. Черт возьми! Аж слезу прошибло.

Его грезы оборвал музыкальный вызов сотового телефона - вальс из Щелкунчика. Кейн достал из кармана мобильник миллионера - самый простой "Сони Эрикссон". Звонили из Англии. Вездесущий эфир донес голос Додсона, секретаря английского пен-клуба, членом которого состоял Джон. Секретарь осведомился, не примет ли известный американский писатель детективного направления Джон Кейн, участия в юбилейных торжествах по поводу 100-летия со дня рождения Яна Флеминга?

– А когда состоится сие мероприятие?

– Ну, разумеется, в день рождения великого юбиляра, - невозмутимо ответил секретарь.

"Проверяет, чертов сакс", - подумал Джон, лихорадочно вспоминая, когда же родился знаменитый создатель Джеймса Бонда? А вслух сказал:

– С превеликим удовольствием бы прилетел к вам из Океании в Великобританию, тем более, что тут у меня под боком международный аэропорт, но, к сожалению, я приглашен на юбилей президента Куакуйи, который состоится в день рождения юбиляра.

Секретарь задумался над сложной тирадой писателя. А Джон поднажал:

– Если бы мне прислали формальное приглашение, то еще можно было бы отбрыкаться... Но меня пригласил лично сам президент, а ему, сами понимаете, отказывать не удобно...

– А кто у них там президент?
– спросил Додсон.

– Куллал Манолу.

– Передайте президенту Кунал Малолу мои поздравления.

– С удовольствием передам...

– Олл райт. Но если вспомните о своих друзьях из нашего пен-клуба, позвоните к нам в секретариат, мы вам закажем авиабилет... вам и вашей супруге, в случае, если...

– О'кей, - ответил Джон и дал отбой.

Нелегкая работа у Додсона, подумал он, здесь полдень, а в Лондоне сейчас 2 часа ночи... Позвонить что ли заодно своему агенту в Нью-Йорк? Там сейчас как раз утро... Нет, не буду. Глупо ощущать себя жертвой телефономании.

Джон уже заметил, что стоит человеку взять в руки мобильник, как его сознание начинает лихорадочно перебирать картотеку знакомых, куда бы позвонить. Особенно страдают от этого молодые.

– Ну, как дела?
– спросил Джон мальчика.

– Отлично!
– ответил Оайе и снова отвернулся.

Джон опасался, что ему придется развлекать Оайе, чтобы тот не скучал, но мальчик явно проводил время с толком. Оайе переглядывался и перемигивался со сверстницей - девочкой, сидевшей с мамой за соседним столиком. Мама с дочкой говорили по-американски. Девочка смеялась и жеманничала, а мама магнетически посматривала на Джона. Ну, этого мне не надо, подумал он и стал преувеличенно внимательно набирать код Нью-Йорка.