– Пьяный он, что ли?
– сказал один из прохожих.
– Мистер, с кем вы разговариваете?

– Точно, под кайфом, - подтвердил другой прохожий.

– Да нет, не похоже, - ответила более проницательная женщина.

– В Нью-Йорке полно психов, - отмахнулись мужчины.

Между тем никому, кроме Джона, не видимый мистер Дрим продолжал свои откровения:

– Мог ли я остаться равнодушным к заветным желаниям столь хорошенькой женщины? Нет, нет - никаких пошлостей, только деловое соглашение. Помнится, это было в ресторане "Белая роза". Вы еще, кажется, за нами следили...

– Постойте, - оторопел Джон, - но там же был мистер как его там... Праведник, кажется... мистер Джаст Дорхэм, старикан лет пятидесяти пяти, седовласый...

– Нам, представителям тонкого мира, изменить внешность - раз плюнуть. Мы меняем форму по своему желанию. Если вам удобнее общаться с мистером Дорхемом, пожалуйста...

Одноглазый, остроугольный мистер Дрим опять вспучился, только на этот раз более интенсивно, а когда сдулся - на Джона Кейна смотрел уже солидный господин, воротила с Мэдисон-авеню. Словом, тот самый, кто был тогда с Джулией.

У Джона закружилась голова. Он поднял глаза к небу, словно прося защиты у Бога. В небе снижался лобастый "Боинг" с креном на левое крыло, тянул в главный аэропорт города - JFK (Джон Фицджеральд Кеннеди), где совсем недавно отремонтировали поврежденную взлетно-посадочную полосу, убрав искореженный бетон и обгорелые останки людей и самолета.

Благообразный мистер Дорхем ехидно смотрел то на беднягу Джона Кейна, то на снижающийся самолет.

– Достаточно одного слова - "да", - прохрипел он почти неслышно, - и всё решится!

Джон Кейн упал в обморок.

Глава 20

– Дядя Джон!
– кричал мальчик, - Очнитесь! Рыба попалась! Рыба!

Джон оторопело уставился на спиннинг. И правда, удилище согнулось так, что того и гляди сломается. Леска то натягивалась, то ослабевала, то уходила вбок. У Джона хватило сообразительности не выхватывать спиннинг из крепления, иначе его бы вырвало из рук. Джон, наклонясь, стал сматывать леску, подтягивая добычу. Рыба билась за свою жизнь яростно.

– Генри! Давайте подсачник.

Доктор давно уже подпрыгивал от возбуждения и не знания, что делать. Но вот ему дали указание, и он сразу почувствовал себя полезным членом общества. Он схватил подсачник и свесился за корму.

– Осторожнее, - предупредил Джон доктора, - смотрите, не вывалитесь за борт.

– Мне кажется, эта ваша штука мала, - имея в виду подсачник, предупредил доктор.
– Судя по всему, мы поймали акулу.

– Пока рыба в воде всегда кажется, что поймалось нечто... а когда вытащишь... и удивляешься, что такая мелочь может так сопротивляться...

И тут рыбина всплеснула хвостом, что-то блестящее и острое мелькнуло над водой и скрылось в пенных бурунах.

– Эта - не мелочь, - сказал доктор, падая назад, но сумев вывернуться и устоять на колене.

– Стоп машины!
– приказал Джон.
– Оайе, выключи моторы!

Мальчик бросился в рубку. Через минуту яхта резко сбавила ход, но двигатели продолжали работать.

– Я не знаю, как их выключить!
– крикнул мальчик, высовываясь из рубки.

Джон махнул рукой, мол, не надо, подкрутил еще леску, потом открепил спиннинг, крепко взялся двумя руками за ручку и стал тянуть, потихоньку отступая. Рыбина вдруг вся напоказ резиново-упруго выпрыгнула из воды. Доктор не зевал - ловко зацепил ее сзади, отрезая путь к отступлению. Серпообразный хвост запутался в сетке. Джон резко потянул и рухнул на палубу. К нему соплисто скользнуло огромное тело рыбы - трепещуще-серебристое, мощное, опасное. Огромный слоистый костяной шип на носу чуть не пропорол Джону живот. Пока Джон соображал, как утихомирить живую торпеду, Генри ударил рыбу железным ободом сачка и случайно попал ей в голову. Рыба перестала биться и вытянулась во всю длину. Это была огромная рыба-меч.

– Я такую первый раз вижу, - сказал доктор, приседая на корточки.

– Я тоже, - лежа на палубе и тяжело дыша, отозвался писатель.

* * *

На веранде бара "Гавана" собралась обычная компания: директор местной гимназии Альдебер Дюфрен (прозванный гимназистами месье Жалюзи), приехавший сюда с берегов Сены из чувства долга перед аборигенами (когда он брал у них взаймы, неизвестно); Мониту, по прозвищу Малыш - абориген - местный поэт, любимец президента Куллала Манолу; уже известный нам бригадир причальной команды Охам Дженкинс - переселенец из ЮАР; Алисия Ферэрра - женщина свободная во всех отношениях, приехала из Бразилии, никто не знает зачем; поляк Бронислав Фунек, приехал из Польши вполне с определенной целью - разбогатеть, хочет купить здесь подешевке какие-то концессии. Художник Годо, переселенец из Франции (по примеру Гогена, переселившегося на Таити в поисках вдохновения), как всегда отсутствовал.