– Пустяки, не обращай внимания. Это у меня аллергия на спиртное. Как выпью - меня прямо всего раздувает...

– Так зачем же вы пьете?

– А зачем ты пишешь?

– А кто вам сказал, что я пишу?

– Ты сам же и сказал.

– Хм... Я пишу... потому что, как сказал русский писатель, граф Лев Толстой, не могу не писать.

– Ну и как успехи? Печатают?

Джон привычно полез в карман за номером "Нью-Йоркера", но его там не оказалось.

– Дома забыл, - извинительным тоном сказал Джон.

– Да не надо, - отмахнулся Ройял, - я читал его.

– П-правда?
– Джон пьяно качнулся в сторону этого замечательного человека так, что чуть не свалился с гладкого сидения высокого табурета.

Ройял Дрим деликатно поддержал его за локоть. При этом головы их сблизились настолько, что Джон почувствовал запах изо рта мистера Дрима. Странный такой запах. Пахнуло чем-то действительно химическим или, может быть, горелым. Серой что ли? И еще такой запах бывает, когда горит таблетка сухого спирта. Нельзя сказать, что совсем уж неприятный запах, но и приятным его не назовешь. Тошнотворненький такой запашок.

"Еще неизвестно, чем от меня пахнет, напился как свинья..." - подумал Джон, а вслух сказал:

– Ну и каково ваше мнение?

– По-гамбургскому счету?

– По-гамбургскому...

– Хороший рассказ, - ответил мистер Дрим, но до гениального не дотягивает.

– Ну, знаете ли...
– Джон повертел пальцами перед носом собеседника, - гениальность - это такая категория... неуловимая... почти для нас смертных недостижимая...

– Почему же недостижимая?
– усмехнулся Ройял Дрим, - очень даже достижимая. Всего-то и делов - надо захотеть.

– Все хотят, да не всем дано. Скорее верблюд пролезет сквозь игольное ушко, чем...

– А вот про верблюда не надо, - нахмурился мистер Дрим и даже сделал жест, словно защищался от библейского сравнения, чем-то опасного для него. И запах горящей таблетки сухого спирта сделался явно ощутимым. Под защитой этого запаха мистер Дрим приободрился, и лицо его из пухлого опять стало остроугольным.

– У меня к вам деловое предложение, - сказал он, поигрывая полупустым бокалом, в котором звякали кубики подтаявшего льда.
– Я сделаю вас знаменитым. И, разумеется, богатым...

Как бы авансом к будущей знаменитости он стал обращаться к Джону на "вы".

– Вы меценат?
– последнее слово Джон выговорил с отвращением.

– Я, так сказать... э-э-э... бизнесмен.

– Но меценат...

– Нет, черт возьми, - обиделся мистер Дрим.
– терпеть не могу меценатство и благотворительности.

Его рожа так скривилась, что Джон понял - действительно, человек терпеть не может что-то кому-то делать задаром. А Дрим тем временем продолжал оглашать свое кредо:

– Я - вам, вы - мне. И всё строго по таксе.

– А что вы мне, собственно, предлагаете? П-пылесос? Вы, вообще, в какой области бизнесуете?..

– Область у меня широкая, - заверил мистер Дрим.
– Я специалист широкого профиля. Вам конкретно предлагаю гениальность. Правда и цена высока. Можно подешевле - известность. Популярность. Модный писатель... Много еще кое-чего. Это будет недорого. Так что вы выбираете?

– Постойте, постойте, - замахал руками Джон, словно прогонял настырного комара.
– Я что-то не могу попасть в тему... О чем вообще идет речь?

<