Защитник молча наблюдал за мной, не отрывая от занятия. Так же он не заговорил, когда я закончила и поблагодарила его за еду.

– Скажи, - решила сама начать, забираясь на кровать, кутаясь в лёгкое покрывало. – Когда ты притащил сюда тишь… чтобы ты сделал, если бы я сказала, что пяти секунд мне не хватит?

– Попросил бы уложиться в десять. Что я, с сорняком не справлюсь? Мне нужна была информация – это был способ. Другие ведь не сработали, - тихо произнёс он, запрыгивая на кровать рядом со мной. – Прости, что не уберёг тебя тогда, малышка. Алекса…

– Однажды ты сказал, что Максимильян любит сюда всякую дрянь тащить, - перебила его, мотнув головой. Мне не за что его прощать. – Ты ведь её имел в виду?

– Да, - он не стал опровергать мою догадку. – Она мне сразу не понравилась. Было в её взгляде что-то такое… но подозрения – это всего лишь подозрения. Магией она не обладала, проклятиями ни в чьей адрес не сыпала. С ролью жены Феликса и твоей матери справлялась отвратительно, но не убивать же её за это?

– Как будто Феликс справлялся с ролью отца, - буркнула, прекрасно теперь помня своё детство.

Он даже смотрел на меня как на пустое место. Какой из него отец? Никакой. Я даже от слуг видела больше интереса, чем от него.

– Он не смог пережить смерть твоей матери, - защитник не то, чтобы пытался оправдать Феликса… прозвучало это скорее, как простая констатация факта.

– И решил игнорировать своего ребёнка? – грустно улыбнулась, совершенно не понимая, чем руководствовался в своих поступках этот человек.

– Позволь, я начну с начала, - я лишь повела плечом, не выказывая возражений.
– Милания была красива и свежа, как тёплый майский день, но ровно на столько же и глупа. И ты даже представить себе не сможешь, как я рад, что умом ты всё же пошла в нашу породу. По большей части, - защитник сделал вид, что задумался, но, видя, что на его шпильку я никак не отреагировала, продолжил. – В Лонс-Крике ей не нравилось абсолютно всё. Не тот воздух, по её мнению, слишком солёный. Слишком большое поместье, слишком много лестниц внутри, слишком много простора снаружи, слишком близко обрыв… В начале Феликс терпел её беременные капризы, успокаивая и объясняя, что только здесь есть защитник, и только в Лонс-Крике она может не переживать за сохранность своей жизни и жизни будущего ребёнка. Не то, чтобы над ними нависла угроза, но лишняя перестраховка не бывает лишней. Жаль, что и я Милании тоже не нравился.

– Удивительно, - не сдержала лёгкой иронии. – Как такое возможно?

– Вот и я о том же! – сделал вид, что не понял смысл посыла пёс. – Вот только в какой-то момент твой отец заразился дуростью супруги и согласился переехать в столичный дом. Меня никто не слушал. И что в итоге? – защитник устало положил голову на передние лапы, прикрыв глаза. – Преждевременные роды на два месяца раньше срока. Хорошо, что Феликсу хватило ума переместить Миланию в Лонс-Крик – так, я успел спасти тебя. Матери твоей уже было не помочь. Я не умею воскрешать мёртвых.

– Меня однажды практически воскресил.

– Это другое, - защитник повернул морду в мою сторону. – Ты – мой потомок - моя плоть, кровь и магия. И не воскресил, а забросил душу обратно в тело, в котором поддерживал жизнь наёмник. И то, это была экстренная ситуация, я не знал, получится ли что-то из этого. Просто почувствовав рвущуюся между нами связь бросил все силы на её сохранение.

– Понятно, - кивнула, расправляя складки на покрывале. – Что было дальше?

– А дальше Феликс решил скорбеть и лелеял свою печаль, не обращая внимания на окружавшую его действительность, - в голосе защитника появились гневные интонации. – Отказался приближаться к тебе, считая невинного младенца виновным в случившимся. Затем переключил свою ярость на меня, обвиняя в том, что я не захотел спасти Миланию. Мои слова не доходили до его разума, что никого, кроме себя ему некого винить. Не нужно было покидать Лонс-Крик.

Слова защитника казались мне дикостью. Как можно винить ребёнка в смерти любимой? Дитя ведь её продолжение и осознанно отказываться от него – это всё равно, что предать свою возлюбленную!

– Недели две спустя в Лонс-Крик пожаловали Райсы, поддержать своего друга и посочувствовать его утрате, - продолжал просвещать меня защитник. – Его отношение к новорожденной увидели, прониклись даже. Решили заключить договор о помолвке – думали, это станет толчком, пробудет в Феликсе интерес к дочери. Не вышло, - пёс шумно вздохнул, погружаясь в свои воспоминания. – Меня он начал игнорировать, чтобы я не делал, стал уезжать из Лонс-Крика, оставляя заботу о тебе на слуг. Честнее будет сказать, что просто уезжал, а слуги без приказа заботились. Думаю, ты и сама понимаешь, что здесь происходило.

Скорее представляла, чем понимала. Всё, что сейчас говорил мне защитник я воспринимала, как страшную историю, никак не ассоциируя её с собой.

– Когда тебе исполнилось полтора месяца, Райсы вновь прибыли с визитом, но не застали здесь Феликса. Только слуги, ты, ну и проявившийся я, - пёс грустно рассмеялся. – Не выдержал я тогда, наорал на них, требуя, чтобы прочистили мозги своему другу, раз уж я не могу это сделать, так как Феликс не появляется в Лонс-Крике. И они сделали… Решили, что девочке нужна мать, которая станет опорой и для неё, и для самого безутешного вдовца. Через две недели Феликс повторно женился на приведённой сюда Алексе. Зачем он согласился – я не знаю. Вот только ничего не изменилось. Феликс не жил здесь. Более того, редко приезжая и смотря, как ты растёшь, он всё больше отстранялся, сетуя, что ты совсем не похожа на Миланию.

– Железный аргумент, - прокомментировала я, встряхнув головой. – А Алекса меня за что невзлюбила?

– Не знаю, - честно откликнулся защитник. – Первые года три она действительно старалась. Сама тебя кормила, гуляла, читала сказки перед сном. Не любила – это было видно, но старалась проникнуться к тебе, на мой взгляд. А потом что-то изменилось. Раз в неделю она покидала Лонс-Крик, и вот в один из таких дней вернулась она больше не стараясь быть тебе хорошей матерью.

Боюсь, всю правду я смогу узнать лишь у самой Алексы, за что она так поступила со мной и Райсами.