— Что-о-о?

— Я — в Англии. Я знала, что вы с Пэдди попытаетесь отговорить меня.

— От чего? — Я слышу, как он что-то говорит Пэдди и потом довольно отчетливое «в Англии, блин?». — Ты поговорила по телефону, а через полчаса мы зовем тебя на обед, и что же? Джо находит записку, приклеенную к твоей двери. Что это, на хрен, такое, Фой?

— Окей. Через несколько месяцев после смерти Люка я наняла частного детектива, чтобы найти Алису.

— Что?

— Вчера кое-что произошло, и я поехала, чтобы самой этим заняться.

— О господи, только не это…

— Нет, именно это. На этот раз они ее нашли.

— Они ее нашли? О боже. И она…

— По крайней мере, она жива. Скорее всего. Но она внезапно исчезла.

— Ты должна была нам сказать, сестричка, — Айзек вздыхает так, будто из него разом выпустили весь воздух.

— Я знала, что вы мне скажете. «Фой, ты опять гоняешься за призраками. Она теперь совсем другой человек. Она не может помнить нас». Так вот, я сама хочу во всем разобраться.

— Ты не сможешь сейчас справиться с этим. Может, мы с Пэдди тоже приедем?

— Нет, у вас своих дел предостаточно. Между прочим, сегодня вечером придут чинить крышу, и вы должны быть там, чтобы проверить, что все сделано правильно.

— Но я беспокоюсь за тебя.

— Я тоже беспокоюсь за себя, но все будет хорошо.

— Ну ладно. Но если передумаешь — позвони, и мы сразу же приедем. И если будут какие-нибудь новости, тоже звони. Целую.

— Пока. — Экран гаснет, и я остаюсь одна.

Нил сидит в гостиной перед телевизором и смотрит программу про Хэмптон-Корт. Рядом с ним на журнальном столике стоят его ботинки.

— Что вы имели в виду, когда сказали, что это не первый раз? — спрашиваю я.

— Когда она жила в Манчестере, она убежала, оставив записку, что с нее хватит, — отвечает Нил, прихлебывая чай и не отрывая глаз от экрана. — Я погнал туда, думая, что она собирается броситься с моста, а когда добрался, она открыла мне дверь как ни в чем не бывало. И так было дважды. Тогда я перестал с ней цацкаться, и больше такого не повторялось.

— Что значит вы перестали с ней цацкаться?

— Я сказал, что если это повторится еще раз, передам ее дело другому сотруднику. В тот раз этого оказалось достаточно. Но это было еще до железнодорожной катастрофы.

— Она попала в железнодорожную катастрофу?

— Она сказала, что попала в нее, хотя ее там и близко не было, и рассказывала по телевизору о своих травмах. Она все время лжет.

Присаживаюсь на краешек кресла, попытавшись стряхнуть с подлокотника кошачью шерсть. Бесполезно — она повсюду.

— Что это значит?

— Судите сами, — отвечает он. — Она меняет свое имя в зависимости от того, с кем она говорит. У нее семь кошек, и все они не ее. И это только вершина айсберга. Она… совершенно ненормальная.

Он смотрит на меня, и я ему верю. Он знает ее. Это Коттерил узнал о ее существовании всего месяц назад, Нил же знает ее дольше, чем я.

— Откуда вы приехали? Из Эдинбурга?

— Нет, я базируюсь в Бристоле, но последние несколько дней был у родителей в Дамфри.

— Так как же вы узнали, что она исчезла?

Нил отворачивается к телевизору. Историк зачитывает длинный список: недельный рацион короля Генриха. Я уже думаю, что Нил оставит мой вопрос без ответа, но он внезапно снова поворачивается ко мне.

— Она оставила мне сообщение на голосовой почте. Я не хотел его слушать, потому что это всегда одно и то же — она просит меня приехать. Ей все время кажется, что за ней следят. Просто сплошная история про Питера и волка.

— Но ведь волк в конце концов съел Питера [16] .

— Вот поэтому я и прослушал сообщение. Потому что всегда существует такая возможность. Я вошел в квартиру и нашел осколки стекла.

— Где?

— В спальне. И здесь тоже. Она все это специально подстроила.

Мое сердце сжимается. В любую минуту Алиса может войти сюда через эту дверь, и тогда она увидит меня, и мы снова будем вместе, как раньше. Ну, конечно, не совсем так, как раньше. На несколько мгновений я полностью погружаюсь в свои мысли, а когда прихожу в себя, вижу глядящие на меня в упор печальные серые глаза Нила.