— Я сделаю так, чтобы это получилось. Ее никто от нас не заберет. Я пойду и скажу маме.

— Нет, Фой, не ходи. Она поймет, что ты подслушивала. Ты же знаешь, как она этого не любит?

— Тогда мы с Алисой убежим.

— Не говори глупостей. Куда вам бежать?

— Все равно, никто ее не заберет. Я не позволю.

Возвращаюсь в наш дом на дереве, но там пусто. Алиса прибрала всю посуду, но ни ее, ни бутылок с «Фантой» не видно. Брожу кругами, надеясь увидеть хоть какой-то признак ее присутствия. На минуту мне даже кажется, что она уже исчезла, как джинн из бутылки, которого мы видели в фильме в воскресенье. Потом я думаю, что она могла упасть с дерева, и иду к заднему окну проверить. А что, если ее похитил незнакомец или злая колдунья обратила ее в мышь? А может, ее уже отправили в приют или даже в Австралию? И зачем я оставила ее одну?

Снова забираюсь на дерево, замечаю краем глаза какое-то движение и вижу, что Алиса объезжает на велосипеде стоянку. Она машет мне рукой, и все мои тревоги мгновенно забываются. Делаю несколько глотательных движений, чтобы избавиться от комка в горле, вытираю глаза, спускаюсь с дерева, беру мой велосипед и еду к ней. Она останавливается и поджидает меня.

— Тебя не было целых сто лет, — говорит она, протягивая мне бутылку «Фанты».

— Извиняюсь. Немного прихватило. Что ты делаешь?

— Ездила за стейками для полярных медведей. Магазин скоро закрывается. — Алиса показывает на кегельбан, и в мгновение ока я возвращаюсь в наш мир, и мы мчимся обратно к замку в «Ламборгини» и «Феррари», чтобы поспеть вовремя к вечернему чаю.

Последний раз я вижу Алису в аэропорту, когда мы возвращаемся из поездки во Флориду, которую устроил нам дядя Дэн. Я устала и едва держусь на ногах после задержки рейса, таблетки снотворного, от которой меня вырвало, и ужасной еды в самолете. Поездка была замечательной — думаю, что за все время мы провели не в парках или бассейнах всего несколько часов, а я съела столько оладий с сиропом, что с трудом влезаю в свою одежду. Но теперь всё уже позади, и мы все немного притихли. Сегодня 15 января, среда.

— Давайте мы пойдем за багажом, а вы идите в туалет, — говорит мама, и они с Алисой и дядей Дэном сворачивают в сторону. — Встретимся у машины, стоянка Е, место 114.

— Окей, — соглашается отец.

— Я хочу с Алисой, — возражаю я, но мама непреклонна, и я отпускаю руку Алисы. Этот момент казался тогда таким несущественным по сравнению с двумя неделями, которые мы провели вместе, но именно его я все время вспоминаю.

— Почему мне нельзя с Алисой? — спрашиваю я отца все время, пока мы идем через зал прилета к автобусу, который должен довезти нас до стоянки. Я сжимаю в руке куклу Минни Маус, купленную мне мамой после того, как Алиса выиграла точно такую же в лотерею. — Ну почему, пап?

Но он лишь отнекивается, и я понимаю, что что-то не так. Я не знаю, что именно, но мне ясно, что он врет, потому что все время смотрит в сторону.

Мы почти доехали до стоянки, и тут он поворачивается ко мне, сидящей рядом с ним, и к Пэдди с Айзеком, которые сидят позади, и объявляет:

— Дядя Дэн и Алиса с нами не поедут.

— Почему? — спрашиваю я, поглаживая ухо Минни.

— Они поедут в свой новый дом, — отвечает он, снова отворачиваясь к окну.

— Но ведь они живут с нами, — хмурится Пэдди. Я поворачиваюсь к Айзеку, но он тоже смотрит в окно, двигая челюстью, будто что-то жует.

— У них теперь есть свой дом. Дяде Дэну позвонили, когда мы были в «Эпкоте» [15] . Помните, мы стояли в очереди за чурросами, а он куда-то исчез? Вот тогда ему и сообщили об этом, и им надо ехать туда прямо сейчас.

— И где же этот их новый дом? — спрашивает Пэдди. Айзек выглядит так, будто его вот-вот стошнит.

— Не знаю, — отвечает отец, гладя меня по голове так, будто я упала и ушиблась, он не в силах поднять на меня взгляд.

— А почему сегодня? — Я оборачиваюсь и гляжу на братьев, но они тоже не смотрят на меня.

— Им надо ехать сегодня, — отвечает отец. На его лице — грусть.

— Но ведь я даже не попрощалась.

— Я знаю. Так получилось. — Он облизывает губы, глаза его полны слез.

— А Алиса приедет снова к нам на каникулы? Ведь можно будет ей сегодня позвонить?

Отец смотрит на мальчишек, которые молча сидят, уставившись друг на друга. Я никогда раньше не видела Айзека плачущим.

— Можно ей сегодня позвонить? Папа!

— Может быть, крошка. Мы посмотрим, хорошо? — Он снова порывается погладить меня по голове, но я сердито отталкиваю его руку. Почему он сегодня все время делает это? Отец отворачивается к окну, и я вижу по его отражению, что он тоже плачет. Все трое плачут.

— Пап, почему вы все плачете?

Он отворачивается к окну. Я смотрю на Айзека, но он молчит. Пэдди сидит, опустив голову. Я поворачиваюсь к отцу и вспоминаю то, что сказал мне Айзек.

— Это полиция забрала дядю Дэна в тюрьму? А что стало с Алисой?

— С ней все будет хорошо, дорогая. У нее есть ее отец.

Больше я ничего о том дне не запомнила. Остальное мне рассказали позже Айзек и Пэдди. У меня случился нервный срыв, и отцу пришлось силой запихнуть меня в машину и пристегнуть ремнем безопасности. Я начала успокаиваться только тогда, когда появилась мама со своим чемоданом, села рядом со мной на заднее сиденье и всю дорогу до дома гладила меня по голове. Пэдди сидел рядом с нами, а Айзек — на переднем сиденье, и всю дорогу никто не проронил ни слова. Мальчишкам все рассказали в самолете, а мне всю историю поведала мама, подоткнув вокруг меня одеяло перед сном. Только я ничего не запомнила, кроме: