«Ходит, порчу наводит, а если я заражусь этой скверной болезнью и тоже состарюсь?»

«Глупая девочка, видимо никогда не видела старых людей» — подумала Эверилд, но вслух ничего не сказала, ведь то, что она умеет читать мысли, ей совсем знать не обязательно.

— Там ничего сложного.

Пока они шли до келли пожилой младшей жрицы, старуха поведала, как проводится посвящение. Эверилд завела её в комнату, посадила за стол и спросила:

— Чай будете?

— Да, поухаживай за старой женщиной. Здесь от меня шарахаются. Все боятся подхватить хворь. — сказала она и рассмеялась каркающим смехом.

Вампирша достала чайник, затем перебрала чаи и извлекла тот, что был красным. Она поставила его на стол, взяла котелок, сбегала за водой и поставила греться. Пока вода нагревалась, Эверилд колдовала над ковшом с крышкой, добавляя туда разных трав и ягод. Вода закипела, и она заварила чай.

— Аксима меня использовала как пример, чтобы показать, что бывает с Марути, которые впустили в своё сердце любовь.

— Это жестоко.

— Угу, меня даже хотели закидать камнями. Но Аксима не позволила и велела мне целыми днями сидеть на крыльце, чтобы Марути видели меня и помнили, что случается с теми, кто позволяет себе любить. Но я на неё не злюсь, ведь она дорожит своим вампиром. Глупая девочка. — старуха на секунду призадумалась. — Знаешь, у меня предчувствие, что рассвета я уже не увижу.

Она поднялась, подошла к шкафу, достала оберег и протянула его вампирше. Это была брошь в виде божьей коровки.

— Носи его, оно защитит тебя от проклятий. Я его слишком поздно купила, а тебе пригодиться. Ты ещё совсем юна.

— Если вы загляните в мои глаза, то быстро поймёте, что ошибаетесь. Но за оберег спасибо.

Через пять минут, вампирша разлила душистый напиток по фарфоровым чашечкам. Арина баловалась, но Эверилд было не до ребёнка. Она показала мелкой, как делать кукол и та сидела, пыталась из куска простыни скрутить куклу.

Эверилд знала, что эта женщина сегодняшней ночи не переживет, и ей искренне было её жаль.

— Как так получилась, что вы увели мужа у самой цыганской принцессы?

— Это был бал. Я приехала в Цыганию для дипломатических переговоров по поводу того, чтобы некрасивых девочек отдали нам, и тем, кому нечего есть. Ну, впрочем, не важно. Это был очень красивый юноша с чёрными горящими глазами, смуглой кожей, и с цепким взглядом. Он оценивающе посмотрел на меня, и сначала моё сердце замерло, но потом помчалось галопом, и я утонула в его глазах. Когда наши взгляды встретились, я сорвала с себя личину, и он сразу стал моим. Я тогда не знала, что его прочили принцессе. Я просто захотела быть счастливой. Я сразу ощутила на себе тысячу масляных взглядов, но мне было всё равно, ведь он шёл ко мне, взглядом раздвигая толпу. Ему до меня осталась совсем чуть-чуть, и в этот момент цареместер объявил выход правящей четы. Мы замерли друг напротив друга, её высочество всё поняла и прокляла меня. Я начала стремительно стареть, и она велела отвести нас в спальню, чтобы мы провели вместе ночь. Это были самые ужасные мгновения в моей жизни. Знаешь, она мне тогда жизнь спасла этим проклятием, ведь мужчины были готовы уже наброситься на меня. Но, что-то я разговорилась, такие вещи не для детских ушей.

Пожилая Марути попросила немного рассказать о мире, в котором жила Эверилд. Вампирша охотно рассказала о своём мире, и потом пожилая Марути немного поспрашивала её о жизни. Когда стал приближаться вечер, Эверилд решительно встала, обняла старушку и, позвав Арину, покинула келлию, оставив старуху одну. Но прежде, чем полностью скрыться в коридоре, Эверилд сказала:

— После ритуала я загляну к вам. — пообещала она глубоко несчастной пожилой женщине, от которой все отвернулись. Эверилд не хотела, чтобы старушка ушла в иной мир в одиночестве.

Она покинула келлию в полной задумчивости. Из этого состояния её выдернул голос сопровождающей.

— И как вы не боитесь рядом с ней находиться? Ведь это, наверняка, заразно.

— Нет, старость надо уважать. Люди, не владеющие магией, стареют. Ты разве не знаешь?

— Знаю и поэтому боюсь её. Мы магией никакой не владеем.

— Зря так думаешь. Вы владеете даже самой опасной магией. — опровергла Эверилд.

Девочка навострила ушки.

— И какой?

— Магией красоты. Только вот пользоваться этим даром грамотно не умеете. — ответила она.

— Это не магия, а наказание творца. Или даже проклятие.

— Нет. Вы самые совершенные создания в его глазах.

— Ой, не выдумывай.

— Я не выдумываю. Мне ваша богиня это рассказала.

— Она и твоя теперь.

— Я хотела спросить, ты совсем не помнишь, кем была?

— Нет. Знаю, что до этого была какая-то жизнь, но совершенно её не помню. Так же, как и многие. — ответила младшая жрица.

— Тяжело жить с утерянной частичкой себя? — сочувствуя, спросила Эверилд.

— Мама, а как можно потелять себя? – вдруг спросила Арина.

— Очень просто. Например, когда пытаешься кому-то подражать или слушаешь родителей и пытаешься оправдать их ожидания. Ну, а можно ещё заболеть и ты не будешь никого помнить.

— Слушаться маму и папу, это плохо? — сделала вывод девочка.

— Нет, пока маленькая надо слушаться, а когда вырастешь, то уже можно не всегда слушаться. — ответила она ребёнку и с нежностью на неё посмотрела.

«Какая же она всё-таки умная» — подумала с теплом Эверилд.