– Ты еврей или русский?

Лысый обиделся, разозлился, разнервничался:

– Да ты чо?! Белены объелся?! Нашел, бля, еврея!.. Да я русак чистейших кровей! Да я этих жидов!.. Ты, чо? В своем уме?!

– Ну, все, все... Извини, браток, - говорит мой Водила.
– Просто ты счас в столовке сидишь, кушаешь, а беретку свою не снимаешь, как положено по христианскому обычаю. Вот я и подумал - уж не еврей ли ты? Им-то как раз по ихней вере положено за столом сидеть в такой шапочке - кипа называется...

Лысый нехотя стянул берет с головы и обиженно произнес:

– Ты тоже, знаешь, говори, да не заговаривайся. Я может, стесняюсь здесь своей плешью отсвечивать. Вот и ношу беретку.

– Госссподи!..
– виновато вздохнул Водила.
– Да, носи ты хоть шапку-ушанку, хоть с голой жопой ходи - кто тебе тут чего скажет? Не, правда, извини меня, корешок... Не хотел обидеть. Тем более, что я лично евреев даже очень уважаю. Не обижайся. Давай, я лучше тебе частушку хорошую спою, чтобы ты на меня зла не держал...

И Водила тихонько запел:

Кудри вьются, кудри вьются,

Кудри вьются у блядей...

Ах, почему они не вьются

У порядочных людей?..

Неожиданно, чей-то молодой и приятный голос так же негромко продолжил:

Потому, что у блядей

Деньги есть для бигудей,

А у порядочных людей

Все уходит на блядей!..

Я сидел под столом со своей тарелкой и, кроме чужих ног в потрепанных джинсах и кроссовках на липучках, ни черта больше не видел. А сердце у меня уже тревожно кувыркнулось, дыхание перехватило, и последняя оливка стала поперек горла. Еле проглотил. Уж слишком от этого любителя частушек тянуло кисло-оружейным металлическим запахом!

– Здоруво, мужики!
– услышал я и, на всякий случай, вспрыгнул на один из двух свободных стульев у нашего столика.

Мало ли... Чем черт не шутит? Может, и я пригожусь.

У нашего стола стоял худенький, невысокий и по-человечески очень симпатичный паренек лет девятнадцати-двадцати. В руках он держал пластмассовый поднос с тарелками, стаканом апельсинового сока и большой кружкой кофе. Он открыто и обаятельно улыбался моему Водиле и Лысому, а увидев меня, удивленно поднял брови, рассмеялся и сказал:

– Вот так Котик!.. Прямо - громила с большой дороги! А я слышу по-русски говорят да еще и частушки поют. Что же такое, думаю? Это ж у нас тут не каждый день... Я и решил подойти. Ничего? Не помешаю?

– Присаживайся, браток, - приветливо сказал ему мой Водила.

* * *

Звали его Алик. Наш - ленинградец. Или - петербуржец? Теперь с этими ново-старыми названиями вечная путаница.

Алик успел захватить и последний год Афганистана, и в Карабахе повоевал. Сначала на одной стороне, потом - на другой. Там стали платить больше. И не в рублях, а в долларах.

Сейчас живет в Мюнхене со старенькой еврейской мамой. Он у нее поздний ребенок. Отец был эстонцем. Умер уже давно. Сам Алик говорит и по-немецки, и по-английски. По-английски - хуже. А эстонский - совсем забыл И лет ему, оказалось, двадцать девять. Хотя больше, чем на двадцать, он никак не выглядел!

– Помню, в кино "детям до шестнадцати" билет не продают, сигареты не отпускают, ну, а насчет выпивки - полный атас!.. По любому поводу приходилось паспорт предъявлять, - смеялся Алик.

– Это все уже древняя история, - сказал Водила.
– Сейчас наши "цветы жизни" и куревом, и водкой, и порнухой, и наркотой - чуть не с детсада начинают задвигаться. Малолетние проституточки - от восьми до двенадцати лет, смех сказать, - у Дворца Пионеров, угол Фонтанки и Невского, кучкуются. Или в Гостином Дворе промышляют... Вот так-то, Алик. Приезжай, не пожалеешь. Давно в Союзе не был?

– В России, - поправил Лысый Водилу.

– Один хер. Сколько лет, как ты уже дрыснул оттуда? Если я тебя правильно понял, - сказал Водила и в упор посмотрел на Алика.

– Приятно иметь дело с понятливым человеком!
– весело рассмеялся Алик.
– Вот уж пятый год здесь кручусь. А в Питер ехать, честно скажу, неохота. Говорят, у вас там беспредел, бандитизм...

– Устарелые сведения, сынок, - сказал Водила.
– Раньше - да, было. Захочешь дельце организовать, к тебе тут же бандюги с пушками, гранатами: "Плати бабки!" А ты еще ни копья не заработал. Они тебя и за ноги подвесят, и раскаленным утюгом по причинному месту, а то и вовсе в твоей же ванной тебя и утопят... А счас все культурненько. У тебя юрист и бухгалтер, и у них - юрист и бухгалтер. Да еще покруче твоих. В конце каждого месяца - пожалте документацию... Хочешь иметь "крышу" - чтобы тебя больше никто не трогал - десять процентиков с чистого дохода! Все по-божески. Так что, не боись, Алик! Посети нашу колыбель уже четырех революций. А то с этими немцами - тоска одна...

– Не в немцах дело, мужики. Я ведь, в основном, с нашими, с русскими работаю. Всю дорогу в разъездах... То в Америку лечу на один день, то на три-четыре часа в Италию, то в Швейцарию. Последнее время очень много приходится в Испанию ездить. А недавно даже в Австралию летал на сутки!..

– И это все за свой счет?! В Австралию, в Америку?..
– ошарашенно спросил Лысый.

– Что ты, что ты! Нет, конечно. Все переезды за счет заказчика, - успокоил Лысого добродушный Алик.

– Что же это за работа такая?!
– не мог уняться Лысый.